Красная звезда и белый орел

(Начало в номере за 6 февраля.)

3. Из Бузулука — в Пехлеви

Задача создания польского воинского соединения на территории СССР была поставлена Сталиным еще осенью 1940 года. Однако нападение Германии на СССР создало новую ситуацию и побудило советское руководство пойти на сотрудничество не с какой-то отдельной, просоветски настроенной группой офицеров, а с польским эмигрантским правительством Сикорского в целом.

23 июня 1941 года, на следующий день после нападения Германии на СССР, генерал Сикорский выступил по радио Би-би-си с обращением к народу оккупированной Польши. Повторив известные притязания своего правительства на земли Западной Белоруссии и Западной Украины, польский премьер тем не менее провозгласил тезисы, которые можно было расценить как предложения о сотрудничестве с СССР. Между тем в составе эмигрантского правительства выявились противники подписания договора без принятия Советским Союзом территориальных требований в отношении Западной Белоруссии и Западной Украины. Разногласия привели к отставке в знак протеста против подписания договора с СССР трех министров и к конфликту Сикорского с президентом Польши Рачкевичем.

Советско-польское межправительственное соглашение было в интересах польского народа, шло в русле процесса образования антигитлеровской коалиции, способствовало объединению усилий свободолюбивых народов по скорейшему избавлению мира от коричневой чумы.

30 июля 1941 года в Лондоне посол СССР в Великобритании Майский и премьер польского правительства Сикорский подписали соглашение о взаимопомощи. В нем восстанавливались дипломатические отношения между двумя странами, стороны брали взаимное обязательство оказывать друг другу всякого рода помощь и поддержку в войне против гитлеровской Германии, правительство СССР выражало согласие на создание на территории СССР польской армии путем как обязательного призыва, так и на добровольных началах.

12 августа Президиум Верховного Совета СССР издал указ об амнистии всех польских граждан, содержавшихся в заключении на советской территории в качестве военнопленных или на других основаниях. В этот же день Политбюро ЦК ВКП(б) одобрило совместное постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О порядке освобождения и направления польских граждан, амнистируемых согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР», которым устанавливались пункты формирования польских воинских частей первой очереди.

По данным НКВД СССР, изложенным в «Справке о количестве расселенных спецпереселенцев‑осадников, беженцев и семей репрессированных (высланных из западных областей УССР и БССР) по состоянию на 1 августа 1941 года» на территории СССР находилось:

«1. Бывших военнопленных — 26.160.

2. Осадников и лесников — 132.463.

3. Осужденных и следственных — 46.597.

4. Беженцев и семей репрессированных –176.000.

Итого 381.220».

В областях, где имелись большие скопления амнистированных поляков, открывались представительства польского посольства, организовывались склады одежды и продовольствия, поступавшего из Англии и США. На узловых станциях была создана польская информационная служба, которая направляла мужчин призывного возраста и добровольцев в места формирования польских дивизий, предоставляла людям помощь.

В СССР действовало, по данным посла Польши в СССР С. Кота, 807 организаций с 2.639 сотрудниками, которые оказали содействие более чем 300 тысячам польских граждан. Здесь надо оговориться, что в тот период под термином «польский гражданин» имелись в виду те, у кого было соответствующее гражданство и кто проживал до 1 сентября 1939 года в Польше — в том числе этнические белорусы и украинцы.

В развитие политических договоренностей 14 августа было подписано военное соглашение, предусматривавшее создание на территории СССР польской армии, составляющей «часть вооруженных сил суверенной Польской Республики». Реализация соглашения была возложена на созданную 17 августа 1941 года советско-польскую комиссию. В ее состав вошли с советской стороны: уполномоченный Генштаба РККА начальник ГРУ генерал-майор А. П. Панфилов, его заместителем стал майор (впоследствии комиссар) госбезопасности Г. С. Жуков; с польской стороны — начальник военной миссии в СССР генерал З. Богуш-Шишко и генерал В. Андерс. Генерала Андерса 6 августа 1941 года премьер-министр польского правительства Сикорский назначил командующим польской армией на территории СССР.

Справка. Владислав Андерс родился в 1892 году. Окончил Рижский политехнический институт. Во время Первой мировой войны командовал драгунским эскадроном, был трижды ранен, награжден за храбрость орденом Св. Георгия IV степени. Пройдя ускоренный курс в Академии Генерального штаба, получил чин капитана. После объявления Польшей независимости сделал карьеру в польских национальных вооруженных формированиях. Окончив Высшую военную школу в Париже, получил звание полковник и пост военного коменданта Варшавы. Не поддержал военный переворот Пилсудского в 1926 году, за что был отправлен командовать кавалерийской бригадой в провинцию. В начале Второй мировой войны, уже в чине генерала, Андерс, присоединив к своей бригаде остатки разбитых немцами польских дивизий, пытался прорваться в Венгрию, чтобы оттуда попасть во Францию, но, потерпев поражение, сдался в плен Красной Армии.

Протоколы смешанной комиссии и другие материалы по формированию и дислокации польской армии направлялись Сталину и другим членам Политбюро ЦК ВКП(б). В решении вопросов, связанных с армией Андерса, принимал участие и Государственный комитет обороны СССР.

19 августа А. П. Панфилов сообщил членам советско-польской комиссии, что командование Красной Армии удовлетворило просьбу польской стороны о формировании двух стрелковых дивизий и одного запасного полка. Срок их готовности — 1 октября. Численность дивизии определялась в 10 тысяч человек каждая, запасного полка — 5 тысяч.

23 августа 1941 года призывные комиссии приступили к своей работе в Грязовецком, Старобельском, Южском и Суздальском лагерях и к 12 сентября призвали в польскую армию 24.828 военнопленных и интернированных. 252 человека отказались вступить в польскую армию и попросили предоставить им советское гражданство. 2–4 сентября подавляющее большинство бывших военнопленных и интернированных были направлены на формирование польской армии в Бузулук и Тоцк Оренбургской области, Татищево Саратовской области.

Сложнее обстояло дело с вооружением. Необходимо помнить, что в это время Красная Армия вела кровопролитные бои с фашистскими агрессорами. На счету была каждая винтовка, каждая граната. Несмотря на это, советская сторона изыскала возможности и в соответствии с условиями договора предоставила вооружение для польской дивизии.

С согласия советского правительства в Англию было направлено более 200 польских летчиков для комплектования польских авиационных частей.

1 октября Берия сообщил Сталину и Молотову о формировании двух дивизий и запасного полка общей численностью 23.851 военнослужащий, в том числе 960 армейских офицеров. На формирование армии Андерса к этому времени были направлены еще 1.264 человека.

3 октября 1941 года лондонская газета «Таймс» констатировала: «Польские дипломаты, находившиеся в Москве […] по возвращении […] говорят о двух чудах, имеющих место в Советском Союзе: горячем энтузиазме всех находящихся там поляков по поводу братства по оружию с Красной Армией и об исключительной решимости русских властей лояльно и безусловно обеспечить выполнение своей части недавно заключенного между двумя странами соглашения».

Признавая такой ход событий, посол С. Кот в своих донесениях из СССР отмечал, что советские военные власти «на практике целиком идут по линии удовлетворения польских требований».

Начиная с 12 сентября Андерс неоднократно обращался к советским и польским властям, добиваясь улучшения снабжения и обеспечения сносных условий для уже созданных дивизий, просил начать формирование нескольких новых воинских частей в Узбекистане. Советское руководство на данном этапе соглашалось довести численность польской армии лишь до 30.000 человек, поскольку не имело возможности предоставить для них вооружение и продовольствие, необходимое для Красной Армии, сдерживавшей из последних сил натиск рвавшегося к Москве врага.

Отсутствие веры в возможность удержания Красной Армией Москвы и боязнь вторично поставить под угрозу плена — уже немецкого — польских военнослужащих побудили правительство Сикорского, а также президента США Рузвельта и премьер-министра Великобритании Черчилля поставить вопрос о переводе части польских военнослужащих в Иран. Впервые официально об этом советскому послу Богомолову 25 октября 1941 года заявил премьер-министр Польши.

Однако еще 26 сентября Сикорский телеграфировал британскому генералу Эйсмэю о своем согласии на переброску польских войск в районы, примыкающие к британским владениям, и указывал: «Мне бы не хотелось обращаться к правительству СССР с предложением о передислокации польских вооруженных сил […] т. к. в моих интересах не дать появиться каким бы то ни было подозрениям». А 1 ноября С. Кот, назначенный послом в СССР, в качестве одного из пунктов переговоров Сикорского в Москве назвал эвакуацию 15–20 тысяч польских военнослужащих из СССР в Великобританию и Египет.

А ведь по условиям соглашения они должны были принять участие в боях на советско-германском фронте!

10 ноября в Куйбышеве посол США передал заместителю наркома иностранных дел Вышинскому послание спецпредставителя США в СССР Гарримана, адресованное Сталину. В нем по поручению Рузвельта ставился вопрос об отправке части польских военнослужащих в Иран для формирования дивизий с перспективой их возвращения на советско-германский фронт по мере боевой готовности.

14 ноября Сталин в беседе с послом Польши Котом прежде всего подчеркнул, что в советско-польских отношениях наступил переломный пункт. «Этот пункт не сам пришел: его притащили мы и поляки. Я думаю, что мы можем начать новую страницу в истории советско-польских отношений и вражду сменить на дружбу», — сказал он. Тем не менее сам ход беседы свидетельствовал, что эти отношения остаются отнюдь не безоблачными. Трения возникли по вопросу о численности польской армии и количеству выделяемых для нее пайков.

Глава советского правительства, в свою очередь, поставил перед послом трудный для него вопрос: «Когда и где польские части думают действовать с русскими войсками против немцев? Этот вопрос нас весьма интересует». Посол уклонился от ответа, сославшись на скорый приезд Сикорского в Москву.

Информируя Гарримана, а через него и президента США об этой встрече, Сталин 27 ноября писал: «Я имел на днях беседу с польским послом в СССР г. Котом. У меня создалось впечатление, что СССР и Польша имеют все основания и возможности договориться по всем основным вопросам, интересующим обе стороны. Сообщаю для Вашего сведения, что г. Кот во время беседы не ставил вопроса об отправке польских военных контингентов из СССР в какую-либо другую страну. Сталин».

Тем не менее вопрос о выводе части польских военнослужащих из СССР вновь был поставлен перед Сталиным прибывшим в Москву Сикорским. Их беседа состоялась 3 декабря и была посвящена в главном двум вопросам — польской армии на территории СССР и положению польского населения.

30 ноября, в преддверии советско-польских переговоров, Берия направил Сталину записку. В ней характеризовался численный состав польской армии (40.961 человек, в том числе 1.965 офицеров, 11.919 унтер-офицеров и 27.077 рядовых) и степень готовности частей. Отмечалось, что сформированы 5‑я и 6‑я пехотные дивизии, запасной полк, штаб армии, строительная часть и сборный пункт. Берия констатировал, что верхушка польской армии, включая Андерса, начальника ее штаба Окулицкого, командиров дивизий генералов Боруты-Спеховича и Токажевского, лояльно относится к СССР и готова к сотрудничеству.

4 декабря 1941 года по итогам переговоров была подписана Декларация правительства Советского Союза и правительства Польской Республики о дружбе и взаимной помощи. Пункт 2 декларации гласил: «Осуществляя договор, заключенный 30 июля 1941 года, оба правительства окажут друг другу во время войны полную военную помощь, а войска Польской Республики, расположенные на территории Советского Союза, будут вести войну с немецкими разбойниками рука об руку с советскими войсками».

Во исполнение договоренностей Сталина с Сикорским ГКО СССР 25 декабря принял постановление «О польской армии на территории СССР», определявшее ее численность — 96 тысяч человек, количество дивизий — 6 и дислокацию по просьбе польской стороны — штаб и его учреждения в Янги-Юль Узбекской ССР, дивизии в Киргизской, Узбекской и Казахской ССР. В постановлении указывалось, что в армию могут призываться граждане только польской национальности, проживавшие до 1939 года на территории Западной Украины и Западной Белоруссии.

В начале декабря 1941 года Сталин вместе с Сикорским принимал командующего польской армией в СССР генерала Андерса. Речь шла о кадровых резервах для формируемых в советском тылу польских дивизий. И очевидно неслучайно Андерс, по собственным воспоминаниям, в беседе со Сталиным отметил: «Белорусы были хорошими солдатами еще в сентябре 1939‑го…». Вообще же национальный состав армии Андерса был неоднороден. Кроме поляков, там были евреи, большое количество украинцев и белорусов (до 30%).

В ответ на увеличение численности польской армии руководство СССР настойчивее ставило вопрос о сроках отправки польских дивизий на фронт. Во время поездки Сикорского в места дислокации польской армии советский генерал А. П. Панфилов спросил его, к какому сроку он хотел бы видеть всю польскую армию готовой к бою с гитлеровцами. Премьер Польши ответил: «15 июня», рассчитывая на получение из Англии и США к марту — апрелю вооружения и на открытие второго фронта летом 1942 года.

Острым оставался вопрос о выводе в Иран 25 тысяч польских призывников для пополнения войск на Ближнем Востоке и в Египте, где было много польских офицеров, но не хватало рядовых солдат.

Правительство СССР предоставило к январю 1942 года правительству Сикорского беспроцентный заем в сумме 300 млн рублей, а офицерскому составу формировавшихся польских воинских частей было выдано 15 млн рублей безвозвратных пособий.

Газета «Манчестер Гардиан» 10 января 1942 года поместила высказывания только что вернувшегося из СССР польского премьер-министра: «…русские всемерно способствуют польским представителям в выполнении их миссии. Волна польского патриотизма и общеславянской дружбы, — отмечал Сикорский, — охватила всех поляков, находящихся в СССР».

Представление о том, как изменилась политическая линия польского эмигрантского правительства по отношению к СССР после визита генерала Сикорского в Москву, дает инструкция, направленная генералом руководству Армии Крайовой 8 марта 1942 года.

«Русско-немецкая война, — говорилось в инструкции, — вызвала значительные изменения в нашем отношении к Советам. Заключенные с ними политические и военные соглашения привели, формально, к дружественным, союзническим отношениям между двумя государствами».

Сикорский отменил свою инструкцию АК от 20 ноября 1941 года, в которой говорилось о необходимости вооруженного сопротивления советским войскам в случае, если они, преследуя немцев, пересекли бы старую советско-польскую границу, так как «следует считаться с тем, что любые действия против русских не найдут понимания на Западе». «Я приложу все усилия, — говорилось далее, — чтобы в случае победоносного движения Советской Армии на Запад польская армия, сформированная в России, вступила бы в Польшу вместе с ней».

Представлявшая левые силы польского народа и действовавшая в годы немецкой оккупации в подполье Польская рабочая партия в своей газете «Трибуна вольности» писала в статье, посвященной годовщине советско-польского соглашения: «Этот договор, дополненный декларацией двух правительств о дружбе и сотрудничестве, заложил крепкие основы не только военного союза, но и будущего мирного сотрудничества двух стран».

8 марта 1942 года Сталин направил письмо генералу Андерсу: «Получил обе Ваши телеграммы о продовольственном положении польской армии […] Изучив все материалы, я пришел к выводу, что продовольственное положение Красной Армии усложнилось в связи с нападением Японии на Англию и США. Война на Дальнем Востоке привела к тому, что Япония отказывается пропускать хлеб в СССР на американских пароходах, а наш собственный тоннаж ограничен. Мы думали получить из США более 1 млн т пшеницы, а получили менее 100 тыс. тонн. Ввиду этого пришлось пересмотреть план снабжения армии в пользу воюющих дивизий за счет дивизий невоюющих […]».

В личной беседе Сталина с Андерсом, состоявшейся 18 марта 1942 года, было достигнуто компромиссное решение: сохранить в марте прежнее число пайков, сократив его до 44 тысяч в апреле. Польские же войска сверх 44 тысяч человек перебросить в Иран.

Андерс в своих воспоминаниях приводит слова Сталина, сказанные тогда в сердцах: «Если поляки не хотят здесь воевать, то пусть прямо и скажут: да или нет. […] Обойдемся без вас. Можем всех отдать. Сами справимся. Отвоюем Польшу и тогда вам ее отдадим. Но что на это люди скажут […]».

Что же касается Англии и Соединенных Штатов, то они своих обязательств, по сути дела, не выполняли. Даже когда СССР ввиду тяжелого продовольственного положения вынужден был уменьшить выделяемые польской армии пайки, англичане, пообещав доставить продовольствие, продолжали складировать его в Северном Иране и Ираке.

В марте 1942 года началась массовая переброска польских военнослужащих из Кисловодска в иранский Пехлеви, которая завершилась к 3 апреля.

Генерал Андерс решил настаивать на призыве новых польских граждан в армию. «Если на это пойти, — писал член советско-польской комиссии майор госбезопасности Г. С. Жуков, — то в ближайшем будущем установленный лимит 44.420 человек будет превышен и вновь возникнет вопрос о дополнительной эвакуации поляков в Иран». Он предлагал сообщить Андерсу, что призыв будет произведен в две очереди — сейчас будут призваны поляки для доукомплектования трех дивизий до штатной численности, а после их отправки на фронт начнется призыв остальных граждан. В результате к концу апреля набор в польскую армию фактически был приостановлен.

Напряжение в советско-польские отношения вносила и разведывательная деятельность сотрудников польского посольства и связанного с ним лиц, в связи с чем были приняты жесткие меры по ограничению дипломатической и консульской деятельности посольства Польши, его представительств и различных социальных служб, арестовывались сотрудники. В массовом порядке изымались польские паспорта у граждан непольской национальности, ограничивался патронат польского посольства в светских и религиозных вопросах.

Весной 1942 года в лондонском штабе генерала Сикорского рассматривались три плана использования польских вооруженных сил для освобождения страны: с территории СССР, со стороны Западной Европы и с юга через Балканы. Но уже 1 мая 1942 года в «Плане организации и использования войск» Сикорский рассматривает возможность вывода всех дивизий с территории СССР «в экстремальной ситуации». Главным направлением наступления западных союзников в Европе указываются Балканы. Здесь прослеживается влияние британского стратегического плана, основной целью которого было овладеть Южной и Центральной Европой до вступления туда советских войск.

Важную роль в вопросе вывода польской армии из СССР сыграл ее главнокомандующий генерал Андерс. Весной 1942 года по пути в Лондон он остановился в Каире, где пообещал командующему британскими войсками на Ближнем Востоке отдать в распоряжение англичан все дивизии, сформированные в СССР. По свидетельству бывшего адъютанта Андерса С. Климовского и посла С. Кота, в ходе выполнения достигнутого генералом Сикорским соглашения с СССР о передислокации уже сформированных дивизий «в районы с более умеренным климатом» Андерс настоял на их базировании в Южном Узбекистане и Таджикистане. Генштаб Красной Армии не советовал этого делать и предлагал районы Алма-Аты, Ташкента и Закавказья. Причиной, по которой Андерс выбрал малопригодные для дислокации войск районы, было то, что «они находились как можно южнее, как можно ближе к иранской границе». В итоге польская армия оказалась в областях с неблагоприятными климатическими условиями, где полностью отсутствовали военные лагеря и не было условий для расквартирования. Следствием стали массовые заболевания брюшным тифом, желтухой, дизентерией, малярией.

В июне 1942 года Андерс, не добившись разрешения советских властей на проведение дальнейшего призыва в польскую армию, поставил перед Сикорским вопрос об эвакуации всех польских формирований с территории СССР. Премьер-министр предложил своему командующему во имя высших политических целей оставаться в СССР и воевать вместе с Красной Армией. Однако Андерс продолжал настаивать на своем, заручившись поддержкой Черчилля. В мае — июне 1942 года во время пребывания Молотова в Лондоне британский премьер просил согласия советского руководства на вывод всей польской армии из СССР на Ближний Восток. Предлогом при этом служила угроза захвата немцами Египта.

2 июля 1942 года Наркомат иностранных дел СССР проинформировал посла Великобритании в СССР Кларка Керра о согласии советского руководства на отправку поляков в Иран. 4 июля министр иностранных дел Польши Рачиньский сообщил Андерсу о согласии и Сикорского на эту эвакуацию вместе с членами семей.

26 июля генерал Андерс был официально уведомлен о согласии советского руководства на вывод всех польских войск из СССР. 31 июля в Ташкенте был подписан Протокол об эвакуации польской армии и семей польских военнослужащих в Иран. Он не предусматривал сохранение на территории СССР польских мобилизационных учреждений. Старания генерала Андерса, а после эвакуации армии — польского посольства восстановить право набора в польскую армию закончились безрезультатно.

Начатая 9 августа 1942 года эвакуация завершилась к концу месяца. В результате на Ближний Восток выехали 70.000 человек, в том числе 41.000 военнослужащих. Всего в ходе двух эвакуаций из СССР выехали 76.110 военных и 38.629 членов их семей.

Армия Андерса, получившая с 12 августа 1942 года название «Польская армия на Востоке», состояла из 3‑й, 5‑й, 6‑й и 7‑й пехотных дивизий, танковой бригады и 12‑го уланского полка. В Палестине армия Андерса была преобразована во 2‑й Польский корпус в составе английской армии и направлена в Египет в количестве 48 тысяч бойцов.

Напомним, что, выступая 4 декабря 1941 года по московскому радио, глава польского правительства Сикорский сказал: «В дни, когда оба народа очутились перед лицом смерти, грозящей им со стороны одного и того же врага, польские солдаты будут героически сражаться вместе с вами за освобождение своей родины […]. Братство оружия, возникающее впервые в истории, будет иметь переломное значение для будущего обоих государств и народов, как основа не похожих на прошлое дружественных отношений».

А девять месяцев спустя, когда разворачивалась тяжелейшая Сталинградская битва, польская армия отплывала через Каспийское море в Иран… Американский историк Тиррэ определила причины этого: «Самым важным является то, и это нередко упускается из виду, что Сикорский рассматривал армию, прежде всего, как политический фактор и уже потом как военный инструмент».

(Окончание следует.)

ВЯЧЕСЛАВ КАЗАЧЕНОК, историк, заведующий отделом публикаций Национального архива Республики Беларусь

 

Комментарии запрещены.