БЕЛАРУСЬ — ГЕРМАНИЯ: ВОЕННОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО НЕ ПРЕКРАТИТСЯ


К концу июня Беларусь покинут сотрудники штаба военного атташе при Посольстве Федеративной Республики Германия в Беларуси. Это решение еще в декабре минувшего года приняло правительство Германии.

Между тем взаимоотношения между бундесвером и Вооруженными Силами Республики Беларусь имеют давнюю и богатую историю и не будут прерваны даже после закрытия штаба. В этом уверен немецкий атташе по вопросам обороны Нильс Янеке.

Перед отъездом он дал интервью военному информационному агентству «Ваяр».

«Мы увезем с собой самые теплые воспоминания…»

— Прежде всего примите наше искреннее сочувствие в связи со стихийным бедствием, охватившим вашу страну. Вся Германия сплотилась в борьбе с наводнением. Наверняка и бундесвер не остался в стороне…

— Большое спасибо за ваши слова. Я убежден, что и с этой бедой все вместе мы справимся.

В борьбе с последствиями наводнения было задействовано около двадцати тысяч военнослужащих бундесвера. Прежде всего это инженерные войска и вертолетчики. К счастью, в настоящее время уровень воды падает, и экстренную операцию мы можем сворачивать. Но устранение последствий будет длиться как минимум столько же, сколько и борьба со стихией. До сих пор десятки тысяч жителей затопленных территорий находятся в эвакуации.

— Аппарат военного атташе посольства Германии в Минске был создан еще в 1993 году. Каково ваше мнение относительно развития белорусской армии за этот двадцатилетний период?

— Я могу говорить лишь о своих наблюдениях в течение трех лет. И они свидетельствуют о профессионализме и высоком уровне подготовки белорусских военно­служащих.

С 1993 года произошли значительные изменения. Я уверен, что мои предшественники в сегодняшнем виде белорусские Вооруженные Cилы не узнали бы. За эти годы нельзя не отметить серьезные процессы модернизации. Я думаю, что и в будущем белорусские Вооруженные Силы, как и нас, ожидают существенные изменения.

— В каком русле проходило взаимодействие бундесвера с Вооруженными Силами Республики Беларусь?

— Касательно конкретных проектов мы сотрудничали в очень дружеском и коллегиальном ключе. Самым успешным проектом со стороны Федеративной Республики Германия была поддержка преподавания немецкого языка в Военной академии Республики Беларусь. Благодаря этому многие белорусские офицеры получили возможность повысить квалификацию в подразделениях бундесвера. Прежде всего это касается военных медиков, которые проходили в Германии продолжительную практику по своей узкой специальности. Некоторые белорусские офицеры повысили квалификацию в Академии бундесвера на высшем управленческом уровне.

— Закрытие штаба военного атташе при Посольстве ФРГ в Беларуси вызвало в прессе немало противоречивых суждений. Каковы же истинные причины этого решения?

— Как известно, политико-стратегические отношения между нашими странами сейчас носят непростой характер. К этому добавляется и то, что в рамках реформы идет сокращение числа военнослужащих бундесвера. Во всем мире, в том числе и в Европе, закрываются штабы военных атташе.

К сожалению, в последнее время у нас не было проектов по сотрудничеству. А без работы мы вынуждены возвращаться домой.

Правда, деятельность в рамках контроля над вооружением будет продолжаться. Но для этого штаб военного атташе не нужен — в обеих странах есть специализированные агентства. В Беларуси это Национальное агентство по контролю и инспекциям, а в Германии — Центр по верификации вооружения. Таким образом, по прошествии двадцати лет мы вынуждены вернуться домой.

— Значит ли это, что взаимоотношения между нашими вооруженными силами будут прекращены?

— Ни в коей мере. Для того чтобы взаимоотношения продолжались, штаб военного атташе в Минске не нужен. Например, белорусскому атташе по вопросам обороны в Берлине предложено остаться.

Хочу отметить, что Федеративная Республика Германия имеет примерно 230 дипломатических представительств во всем мире, и только при 70 из них есть штабы военных атташе.

— С каким чувством вы покидаете нашу страну?

— Я опечален. Если бы нас спросили, желаем ли мы остаться в Беларуси, мы бы ответили «да». Но солдат не спрашивают — солдатам приказывают.

Самые теплые воспоминания мы увезем с собой о наших коллегах из управления международного военного сотрудничества Министерства обороны Республики Беларусь. Мы с ними очень хорошо сработались.

Но для нас как для немцев особенно ценна память о том, как нас принимали ветераны Великой Оте­чественной войны и узники концентрационных лагерей. Мы хорошо знаем, какие преступления были совершены на белорусской земле. И поэтому нас всегда и неизменно потрясала до глубины души сердечность и дружелюбие, с которым к нам относились люди, пережившие эту войну.

— Чем запомнится вам Беларусь и ее народ?

— Что касается белорусов, то на нас всегда производилa колоссальное впечатление открытость этих людей, их доброжелательность и то, как нас, немецких солдат, здесь принимали.

Страна же немного напоминает мою северогерманскую родину: много природы и обширные лесные территории. И зима, которой нас пугали, ненамного страшнее, чем у нас.

Мы очень интересовались невероятно богатой историей Беларуси и посетили много исторических мест. Впечатлило большое количество строек. За три года пребывания в Республике Беларусь я наблюдал очень динамичное развитие страны.

Я думаю, что связи между Федеративной Республикой Германия и Республикой Беларусь в любом случае будут развиваться. А отношения между людьми очень доброжелательные. Многие белорусы посещают Германию. И хочется надеяться, что все больше немцев будет приезжать сюда. И тогда наши взаимоотношения ждет только позитивное будущее.

Меньше, но лучше: ставка на мобильность

— В 2011 году правительство ФРГ приняло решение о проведении очередного этапа реформирования бундесвера. Чем вызвана необходимость столь радикальных мер?

— Это очень интересный вопрос. Чтобы на него ответить, нужно оглянуться на двадцать лет назад. После окончания холодной войны мы пришли к выводу, что в таком объеме вооруженные силы нам не нужны. К тому же в политике появились другие тренды. Например, во всем мире разгорелось очень много локальных конфликтов. Бундесвер был вынужден участвовать в миротворческих операциях Организации Объединенных Наций, НАТО, а также по мандату Европейского союза.

В момент воссоединения Германии 3 октября 1990 года вооруженные силы ФРГ и ГДР вместе насчитывали более 600 тысяч человек. Договор «Два плюс четыре» (Договор об окончательном урегулировании в отношении Германии от 12 сентября 1990 года. — Прим. авт.) предусматривал, что мы сократим вооруженные силы до 370 тысяч военнослужащих. И хотя численность бундесвера в течение этих лет постоянно уменьшалась, его структура оставалась неизменной со времен холодной войны.

В конце концов мы пришли к выводу, что в имеющейся структуре бундесвера мы не способны в должной мере обеспечить проведение миротворческих миссий в любой точке планеты, а также всего за 6 месяцев качественно подготовить военнослужащих, проходящих срочную военную службу. Поэтому были приняты важные решения о том, что нам целесообразно еще раз сократить свою численность и что бундесверу нужны только высокопрофессиональные военнослужащие. Лишь в таком виде мы можем представлять из себя современную армию с высоким уровнем боеспособности.

К тому же свою роль сыграли и финансовые факторы, потому как в сложные экономические времена просто недостаточно средств для содержания очень раздутых штатов в армии.

— А с какой целью была сохранена добровольная военная служба, если вы сделали ставку на профессиональных военнослужащих?

— Добровольный призыв предполагает службу продолжительностью до 23 месяцев. А обязательная срочная служба продолжалась всего 6 месяцев. Тем самым мы добились того, что у добровольцев достаточно времени для должного овладения своими воинскими специальностями. И наша боеготовность, таким образом, повышается. Кроме того, тот, кто заключил контракт на добровольной основе, получает за это действительно хорошие деньги.

И еще один важный аргумент в наше время: если обязательный призыв распространялся только на мужчин, то добровольная военная служба открыта также и для женщин.

К слову, женщины имеют такие же возможности служить во всех подразделениях бундесвера, как и мужчины. Однако в отдельных структурных подразделениях процент женщин-военнослужащих существенно отличается. Например, в сухопутных или инженерных войсках женщин немного. В то же время в медицинской службе их доля доходит до 50%.

— Что будет с военнослужащими, попавшими в результате реформы под сокращение?

— Для большей части сокращенных лиц эту проблему удалось решить очень легко. Те, кто был призван на обязательную военную службу, просто-напросто возвращаются домой и радуются. Только таких людей у нас было около пятидесяти тысяч.

Для контрактников и профессиональных военных этот процесс очень серьезно растягивается по времени. У нас просто так на улицу никого не выставляют. Сокращение вооруженных сил идет с соблюдением всех социальных обязательств. Либо для этих людей находится новая сфера применения, либо военнослужащим предоставляется возможность уйти на пенсию досрочно, получив компенсацию за эти «недослуженные» годы. Остальные сокращения будут производиться на протяжении многих лет за счет естественной убыли людей на пенсию, пока численность бундесвера не станет соответствовать его новой структуре.

То есть в классическом понимании никто не будет сокращен или уволен.

— Какой станет немецкая армия к 2017 году?

— Если в двух словах, то бундесвер станет меньше, но лучше. А теперь о деталях.

Мы останемся, как и сейчас, очень современной армией. И, говоря спортивным языком, будем играть с нашими партнерами по НАТО в высшей лиге. Мы сохраним полностью боеспособные сухопутные войска, военно-воздушные и военно-морские силы, способные действовать в любой точке мира. Останется и получит развитие медицинская служба с госпиталями, которые могут быстро разворачиваться в любой точке планеты.

На нашем высоком профессионализме эти реформы не скажутся ни в коей мере. Мы сможем справиться с любыми задачами, которые будут поставлены перед нами со стороны политиков.

— То есть ставка делается на мобильность?

— Действительно, гибкость и мобильность — это наш девиз на будущие годы. И еще нельзя забывать такую вещь, как надежность. Мы должны обеспечивать своими структурами возможность проведения какой-либо операции в любой точке мира на протяжении многих лет — до тех пор, пока это будет необходимо.

Приведу несколько примеров. Так, тяжелые вертолеты мы оставили в военно-воздушных силах, а легкие передали сухопутным

войскам. Службы радиационного, химического и биологического обеспечения были перемещены из сухопутных войск в сферу поддерживающих воинских частей, так как они будут обслуживать не только сухопутные войска, но и все другие воинские подразделения и виды

войск. Кроме того, мы переместили штаб-квартиры бундесвера, чтобы они могли беспрепятственно осуществлять операции под эгидой НАТО или Европейского союза.

Таким образом, была проведена существенная оптимизация и концентрация сил и средств, которые ранее были рассредоточены по всему бундесверу.

— Не скажется ли реформирование на миротворческой деятельности?

— У нас нет специальных воинских частей, которые занимаются только миротворческими операциями. Любое подразделение бундесвера способно выполнять миротворческие функции и участвовать в таких операциях, так как к базовому обучению любого военно­служащего относится и миротворческая подготовка.

Сокращение численности бундесвера, сопряженное с повышением уровня боевой подготовки военнослужащих, означает, что на каждую из отдельно взятых миротворческих операций мы можем послать меньшее количество людей, чтобы обеспечить возможность их ротации и поддержания этой акции на протяжении длительного времени.

Миротворческая деятельность — это часть нашей службы. Тот, кто приходит в бундесвер, уже не имеет права отказаться от участия в рамках этих операций. Я тоже в свое время был в Кабуле.

В то же время опыт участия в миротворческих акциях привел к идее о новой структуре бундесвера и значительно повысил нашу боеспособность.

— После отмены обязательной военной службы не столкнулся ли бундесвер с проблемой дефицита добровольцев?

— Начнем с цифр. Мы примерно подсчитали, что ежегодно нам необходимо принять на службу около 7,5 тысячи добровольцев. Всего же желание служить в бундесвере ежегодно высказывают вдвое больше людей — около 15 тысяч.

Что касается контрактников и профессиональных военнослужащих, то нам ежегодно нужно обновлять этот состав примерно на 20 тысяч человек, в том числе около 2 тысяч офицеров. В этой категории конкурс составляет 6 человек на место. Таким образом, у нас есть возможность отбирать лучших.

— Чем же так привлекателен бундесвер для новобранцев?

— Прежде всего нужно сказать, что платят нам неплохо. Кроме того, каждый, кто на профессиональной или контрактной основе приходит в бундесвер, может получить гражданскую специальность. Тем, кто служит на уровне фельдфебеля и имеет специальность, мы предлагаем повысить свою квалификацию. Офицеры же во время военной службы могут получать гражданское высшее образование в университетах. Я, например, получил образование экономиста.

Благодаря этим гражданским специальностям военнослужащие могут очень хорошо устроиться на общем рынке труда после окончания службы. Кроме того, когда военнослужащий покидает бундесвер, он в течение трех лет получает поддерживающие выплаты для того, чтобы найти себе работу, либо получить другую специальность, или повысить квалификацию по имеющейся специальности.

В целом, можно сказать, что любой военнослужащий покидает бундесвер с гораздо большей квалификацией, нежели та, с которой он пришел в армию.

— Какие приоритетные задачи стоят перед бундесвером в ближайшей перспективе?

— Наша главная задача — как можно скорее и успешнее достичь запланированной структуры вооруженных сил. Еще одна актуальнейшая задача — завершение миротворческой миссии в Афганистане и вывод немецких военнослужащих из этой страны. Хотя наше военное присутствие там сохранится с целью обучения афганской армии.

Беседовал капитан Александр ХОЛОД, holod@vayar.sml.by, фото Андрея Артюховского