ТАЙНА ОРУДИЯ № 5575, ИЛИ ПОСЛЕДНИЙ ВЫСТРЕЛ «ПОЛКОВУШКИ»


Не расскажешь, не опишешь,

Что за жизнь, когда в бою

За чужим огнем расслышишь

Артиллерию свою.

(Александр Твардовский)

…Все июльские ночи в том году полыхали заревами пожаров, грохотали взрывами снарядов, лязгали гусеницами чужих танков. Поэтому тихий плеск весел на глади Западной Двины, тяжкое дыхание смертельно уставших людей и отрывистые фразы, которые доносились с плота, не привлекали особого внимания…

— Удерживай! Подсунь брус под колесо…

— Тише вы, черти…

— Тяжелая… Осторожно, пальцы придавишь…

— Правь прямо, на середку!

— Слышь, командир, говорю тебе, не удержим. Давай отпустим, а?..

— Я тебе отпущу! Поворачивай влево!

Массивный предмет на плоту, вокруг которого суетились люди, вдруг сдвинулся с места и пополз к краю.

— Держи-и‑и‑и…

— Ох, черт…

Что-то очень большое с громким всплеском обрушилось в воду, и тут же с левого берега длинной очередью плот окатил пулемет. Люди бросились в черные волны, а никем не управляемая связка бревен и досок не спеша поплыла к Балтийскому морю.

Цифры на затворе

— Теперь все… Трибунал… — вынырнув и отплевываясь, прошептал один.

— Потеря орудия — это верная «стенка»! — испуганно пискнул самый молодой.

— Давай к берегу! — велел тот, кого называли командиром. — Утром разберемся, что делать…

Взмахи рук и ног. Конвульсивные движения тел. И вдруг с неба заскользил мерзкий вой!

— Мина!

— Ныряем, братцы!

Но мина, словно уловив ужас, леденящий людские души, влетела в двинские волны совсем рядом с пловцами. Удар, взрыв!

И больше уже над водой не было слышно ни одного голоса.

Вот так все и было. Или почти так…

Отчаянная храбрость «глухарей»

Артиллеристов он любил особо постоянной, нежной любовью, как это часто бывает у многоопытных, давно воевавших пехотных офицеров.

(Юрий Бондарев)

— В прошлом году один наш товарищ обнаружил в реке возле Уллы вот эту пушку, — рассказывает председатель Белорусской федерации подводного спорта Вячеслав Романович. — Она лежала на глубине пяти метров, до одного берега — метров 20, а до другого… Ну, может, метров 70…

На огневой позиции (реконструкция)

Мы стоим возле небольшого орудия, выкрашенного свежей защитной краской. Короткий ствол, большущие колеса на резиновых шинах, маленький прямоугольный щит, массивный изогнутый в хвосте и потому выглядящий архаично лафет. Ни дать ни взять — какой-то раритетный коротышка! Но сохранилась машина просто великолепно — резина как новенькая, следов ржавчины не видно, нет осколочных и пулевых отметин. Даже не верится, что пушка пролежала на дне реки 72 года!

— Вытащили мы ее… — продолжает Вячеслав Георгиевич. — Почти целый год реставрировали, а затем передали сюда, на «Линию Сталина».

На старинном поршневом затворе выбит ясно видимый номер — 5575. Перед нами — 76‑мм полковая пушка (как говорили в войсках — «полковушка») образца 1927 года. Это советское легкое орудие непосредственной поддержки войск на поле боя. Как тогда говорили артиллеристы, «поддерживаем огнем и колесами». Это означало, что орудие находится прямо в боевых порядках пехоты — при наступлении сразу же за стрелковой цепью, а при обороне — в окопе или в блиндаже. Ведет пушка огонь, помогает «царице полей», а придет нужда — катит ее расчет по полю боя, через воронки и траншеи, по болоту, по лесу, по заваленным обломками городским улицам. Вот поэтому колеса у этого орудия такие большие! Это и означало — поддержка колесами. Без тягачей, без тракторов, без лошадей! Только десяток пар натруженных солдатских рук, только струйки засохшей крови в ушах (на фронте пушкарей порой называли глухарями), только пули и осколки, от которых не спрячешься за маленьким щитком, и только прямой наводкой (ствол-то короткий!): по танкам бронебойным — огонь, по пехоте шрапнелью — огонь, по пулемету в окопе гранатой — огонь! Отчаянной храбрости были советские «боги войны», носившие на петлицах скрещенные стволы орудий… Как и все, кто встал в 1941 году против фашистского зверя.

А весу в ней, в родимой «полковушке», — без малого тонна. Да снарядов в ящике четыре штуки, по шесть кило с гаком каждый — у них тоже ног нет, их тоже кому-то нести надо! Да винтовку свою неси, да патроны к ней, да тощий солдатский «сидор», да каску, да малую саперную… И не в полный рост, а где согнувшись, где на четвереньках, а где и ползком… Вроде бы артиллерия, а воюем, как пехота, — дивились новобранцы.

В центре внимания — «полковушка»

И погибали они, как пехотинцы, — часто и помногу… За годы войны Красная Армия потеряла 44 тысячи (!) 76‑мм орудий, а сколько погибло при этом комбатов, взводных, командиров орудий, наводчиков, заряжающих, замковых, ящичных и ездовых со своими лошадьми — один Всевышний и знает.

Так что нет ничего удивительного, что 44.001‑е орудие мы, потомки, обнаружили только спустя семь десятилетий после войны. И что не знаем мы ни имен, ни фамилий тех бойцов, которые темной ночью (днем ее ну никак переправить не получалось!) в начале июля 1941 года пытались перевезти орудие № 5575 на правый берег белорусской речки…

Хотя, постойте, быть может, не все так печально? Известно, что в начале июля 1941 года оборону по Западной Двине на участке от Уллы до Бешенковичей держала советская 186‑я стрелковая дивизия генерал-майора Н. И. Бирюкова. Соединение это, несмотря на неудачные бои в начале войны, воевало геройски и в мае 1945 года именовалось Краснознаменной Брестской, орденов Суворова и Кутузова дивизией. Расформировали ее уже в 50‑е годы прошлого столетия. Но неужели в архивных фондах дивизии не осталось документов 1941 года?

Артиллерийский раритет

Также задача облегчается тем, что по штату в дивизии тогда было всего три батареи (18 стволов) 76‑мм «полковушек» — по одной в 238‑м, 296‑м и 298‑м стрелковых полках. Быть может, энтузиасты возьмутся за дело и разгадают тайну старой пушки?

Веское слово «доброй матушки»

Воздух круто завивая,

С недалекой огневой

Ахнет, ахнет полковая,

Запоет над головой.

(Александр Твардовский)

Сейчас «полковушка» стоит на асфальтовой дороге в историко-культурном комплексе «Линия Сталина». Орудие прицеплено к отреставрированному автомобилю ЗИС‑5, а возле пушки находится ее «расчет» — два человека в советской военной форме времен Великой Отечественной войны. Знакомимся — «лейтенант» Андрей Пашек и «младший сержант» Сергей Захаров. Они примут участие в исторической реконструкции — гостям «Линии Сталина» будет показан небольшой «бой» той страшной войны. В этом эпизоде старое орудие сыграет главную роль.

…По фронтовой дороге катит советский джип времен войны — легкий зеленый автомобильчик ГАЗ‑67. Он тянет за собой сорокопятку — маленькую противотанковую пушку. И вдруг — засада! Недалеко от дороги «оживает» фашистский дзот — пулеметные очереди сметают бойцов с машины, падают «раненые» и «убитые». Уцелевшие красноармейцы отцепляют пушку, разворачивают ее и открывают огонь по «противнику». Звонко бахают взрывпакеты, и черный дым столбами встает в чисто вымытом осеннем небе… Но видно, что калибр маловат — подавить пулемет никак не удается. Зрители на трибунах криками и свистом подбадривают наших солдат; некоторые выкрикивают тактические рекомендации — предлагают обойти «немцев» с фланга или закрыть амбразуру дзота грудью.

Но тут на «поле боя» выезжает ЗИС‑5 с «главной героиней дня» на прицепе. «Лейтенант» Пашек и «младший сержант» Захаров отцепляют «полковушку», тщательно наводят орудие на беснующийся в дзоте пулемет. Зрители на трибунах замирают…

И старая пушка ахнула! Не выстрелила, не бабахнула, не жахнула и не грохнула, а именно ахнула! Знаете, как будто человек, взяв в руки тяжеленный топор, размахнулся и с громким выдохом «А‑а‑х!» расколол неподатливое полено. Плотный дым на мгновение окутывает орудие и расчет, пушка дергается назад в коротком откате, а прямо возле огневой точки из земли поднимается черный куст разрыва «снаряда»! Пулемет умолкает, и красноармейцы бросаются в штыковую атаку.

А на трибунах — аплодисменты, хохот, визг, победный рев. Первыми не выдерживают дети: сообразив, что «войне конец», они гурьбой высыпают на поле и бегут кто к пушкам, кто к красноармейцам, а кто к дзоту. А я вспоминаю строки, написанные об артиллерии военным корреспондентом Александром Твардовским. Помните, в «Василии Тёркине»?..

А с позиций отдаленных,

Сразу будто бы не в лад,

Ухнет вдруг дивизионной

Доброй матушки снаряд.

И пойдет, пойдет на славу,

Как из горна, жаром дуть,

С воем, с визгом шепелявым

Расчищать пехоте путь,

Бить, ломать и жечь в окружку.

Деревушка? — Деревушку.

Дом — так дом.

Блиндаж — блиндаж.

Врешь, не высидишь — отдашь!

Вспоминаю эти строки и восхищаюсь поэтом: назвать артиллерию доброй матушкой — это как же надо понимать ее сущность! Понимать и любить — людей и пушки…

Я подхожу к «богине войны». Касаюсь ее холодного металла. Сегодня Вы, уважаемая «добрая матушка», сделали свой первый выстрел после 72 лет подводного молчания. Первый и последний. Поздравляю вас, дорогая «полковушка», с этим удивительным финалом Вашей военной службы и желаю Вам долгих лет почтенной старости в музейной экспозиции.

И пусть вас не смущает тот факт, что сегодня противник был не настоящим, а вместо боевой гранаты в стволе лежал взрывпакет.

Потому, что любое Зло (пусть даже такое, как сегодня, бутафорское) должно быть наказано!

Ведь именно за торжество этой вечной истины и сражался неизвестный нам расчет орудия № 5575 в далеком 1941 году…

АНДРЕЙ ДАНИЛОВ, danilov@vayar.sml.by, фото Ирины Малиновской