«Ты получишь, сестра, награду – человека опять спасёшь…»


Великая Отечественная война вероломно прервала ход мирных счастливых дней и ночей нашей огромной страны. Прошлась она чёрным вихрем по жизни каждого человека. Не могла эта беда не отразиться и на судьбе довоенных выпускниц двухгодичной Борисовской медицинской школы. Некоторые из них работали в госпиталях, спасали раненых на передовой. Другие остались в оккупированных фашистами городах и сёлах и в дальнейшем выполняли профессиональный долг в партизанских отрядах. Было им по 18–20 лет. Мечтали девочки о мирном труде, любви, бесконечной радости, а пришлось столкнуться со всенародным горем, кровью и смертью…

186_2

Подругам Татьяне Пугачёвой, Ольге Глушкевич и Евгении Акулич посчастливилось попасть на службу в один госпиталь. По окончании войны, когда время уже начало потихоньку засыпать пеплом прожитых лет жгучую горечь утрат, боли и отчаяния, они нередко приходили в родную медшколу, ставшую поначалу училищем, затем колледжем. На встречах с учащимися звучал их рассказ о Великой Отечественной, медсестринской работе в тех нелегких условиях, героических людях, дружбе.

Татьяна Пугачёва

Татьяна Пугачёва

Помню, как Татьяна Яковлевна делилась воспоминаниями:

— Война — это очень тяжелая работа. Сутками трудишься рядом с врачом у операционного стола, ноги становятся деревянными, их не чувствуешь и боишься упасть. В глазах начинает двоиться инструмент в руках, а ты четко должна выполнять просьбы врача…

— А после операции везешь раненого в палату, — продолжала рассказ подруги Ольга Ивановна. — Здесь мы должны его выхаживать, лечить, делать перевязки, давать микстуры. Ласковым словом, доброй улыбкой поддерживать пациента, вселять в него веру, что раны заживут и он снова будет здоров как и прежде. Мы все хорошо понимали, что, кроме лекарств, раненому и больному необходимы ласковое слово, теплота, внимание…

Евгения Ивановна приводила примеры из жизни:

— Везешь раненого на каталке в палату после ампутации ноги или руки, а он, придя в сознание, вдруг просит положить несуществующую руку или ногу поудобнее. Вот когда приходишь в ужас! Плачешь и жалеешь их, родненьких… Помню, как я встретилась впервые со смертью. Тяжелобольной боец попросил меня взять его за руку. Он стонал, а я держала его руку и тихонько напевала: «Бьется в тесной печурке огонь…». И вдруг паренек затих. Оказалось, умер… Видимо, он чувствовал приближение смерти, и рядом со мной, думаю, ему легче было умирать… Как это страшно!..

Татьяна Пугачёва, Ольга Глушкевич и Евгения Акулич после войны вернулись в родной Борисов и продолжали работать в госпитале. У каждой из них рабочий стаж составлял свыше четырех десятков лет. На встречах с будущими медиками они всегда подчеркивали, что очень любили свою работу, гордились тем, что носят белый халат…

Ольга Глушкевич

Ольга Глушкевич

Евдокия Королевич — выпускница медшколы 1939 года. Она была участницей тяжелых боев под Москвой, в Сталинграде, на Курской дуге. Вместе с коллективом госпиталя Евдокия Семёновна прошла пол-Европы, отметила Победу на Эльбе. На встречах с учащимися особенно часто она вспоминала Сталинградскую битву:

— Порой нам, медикам, приходилось выполнять профессиональный долг в кромешном аду. Гул самолетов, взрывы бомб, стрельба… Казалось, еще чуть-чуть — и сердце твое разорвется. Люди, земля, бетон, железо — все горело. А ты должна идти в это пекло и спасать раненых! И шли, и ползли, и на себе тащили бойцов. Вместе с их оружием, шинелью, сапогами… Получалось где-то около 80 килограммов веса! А сами-то — худенькие, хрупкие. И откуда только сила бралась?!

Евдокия Королевич

Евдокия Королевич

Вера Зеленевская во время войны работала в 124‑м медико-санитарном батальоне на самой линии фронта. Тут медсестры вместе с врачами принимали раненых, участвовали в хирургических операциях, делали перевязки, ухаживали за пациентами вплоть до их эвакуации в госпитали. Отдавали собственную кровь для спасения воинов.

Вера Зеленевская

Вера Зеленевская

Об этом Вера Алексеевна написала в музей «Милосердие и мужество» Борисовского государственного медицинского колледжа: «…Бывало, что отдыхали по 20 минут в сутки. А однажды меня ранило разрывной пулей. Но лечиться было некогда, и я работала, несмотря на ранение. Заменить меня было некем: мои подруги погибли от прямого попадания снаряда в блиндаж…». Потом у Веры Зеленевской была контузия, еще одно ранение…

— В операционную относили в первую очередь тех, кто молчал, потому что тот, кто кричал, на самом деле мог еще подождать. Молчит — значит, на грани смерти, потерял много крови… Мы помогали врачам оперировать. Стояли сутками — каждая за своим столом. Чуток подремлешь — и снова за операционный стол, как на конвейере… Но даже и в таком режиме работы всех спасти не могли. Пока очередь дойдет до такого раненого, он уже мертв. Не хватало рук, суток, наступал предел сил, — вспоминала Вера Матвеева, выпускница 1941 года.

Четыре года и два месяца в должности операционно-перевязочной медицинской сестры Любовь Варган работала в госпитале № 437 в составе действующей армии. Я записала ее рассказ:

— Мы не только лечили и выхаживали раненых. Делали все, что было необходимо: сдавали кровь, стирали белье, топили печи, писали письма родственникам наших пациентов… Самое страшное, когда у тебя на руках умирает человек, а ты ничем не можешь ему помочь…

Любовь Варган

Любовь Варган

Любовь Титовна привила сыну уважение к медицине. По окончании мединститута он 32 года возглавлял санитарную службу Лепельского района Витебской области…

Фронтовые медсестры… Они не просто прошли войну, они ее прожили. Эти девочки перенесли страх и ужас, кровь и грязь, слезы и горе. Но видеть вставшего в строй солдата, бывшего пациента, было для них великим счастьем, радостью.

Приведу воспоминания Нины Вишневской, хотя она и не была выпускницей нашей школы. Нина Яковлевна неоднократно бывала в Борисовском медучилище, когда приезжала в наш город навещать могилу подруги, погибшей во время Великой Отечественной войны при спасении танкиста. На встречах с учащимися она рассказывала:

— На фронте нас было пять подружек. Любу Ясинскую убили во время боя… Шура Киселёва прятала тяжелораненых в соломе, но когда начался обстрел, скирды загорелись. Она могла спастись, но для этого надо было бросить раненых — никто из них не мог двигаться. Раненые сгорели… И Шура вместе с ними… Тоня Бобкова заслонила от осколка мины молодого лейтенанта. Сама умерла, а его спасла. Погибла и Зина Латыш… Осталась я одна. Живу за них и посещаю их могилы.

Мария Шутко

Мария Шутко

В мае 1987 года Нина Яковлевна подарила коллективу медучилища книгу «Память. Московская битва 1941–1942 годов».

Боялись ли эти девочки собственной смерти? Конечно, но… Из воспоминаний Татьяны Колесовой, медсестры 374‑го полевого подвижного госпиталя: «Но когда в бою ты видишь, что кто-то упал — бежишь к нему, ползешь туда, где он лежит и ждет помощи, и думаешь: «Господи, хоть бы был жив!». Осознание того, что тебя могли убить, приходит потом. Возникает чувство страха и ужаса от всего пережитого, и только злость и ненависть появляются к проклятым фашистам…».

Галина Дегтяренко, г. Борисов