Ох уж эти офицеры!

Во все времена военный люд жил обособленно. Закрыто. Осознавая свою исключительность. И значимость. Несли военные себя по жизни гордо. Их побаивались. Еще бы! Спуску-то никому не давали. Всегда при оружии. Обращались с ним ловко. Пускали в ход при каждом удобном случае.

А случаи эти были разные. Косо посмотрел кто — уже повод. А нечего косо смотреть и ерунду всякую думать! Потому с ними старались не связываться. Держались на почтительном расстоянии. И при этом выказывали всяческий почет и уважение. Так обывательской душе было покойнее и организму без ущерба…

Да и военному люду комфортнее было в своем узком кругу. Вместе они пировали. Вместе мерялись удалью молодецкою. Вместе дела ратные правили.

С XVIII века в Европе стали появляться первые офицерские товарищества. Свое­образные клубы по интересам. А коли интерес один — общаться и сподручнее, и приятнее.

Первый такой военный клуб появился на берегах Туманного Альбиона — в Лондоне. Так сказать, для обсуждения проблем насущных и организации совместного отдыха… Затем идею поддержали бельгийцы… Эстафету подхватил Рим, Париж… И понеслось!..

Так появились офицерские собрания.

Белорусские земли в означенный период это новшество обошло стороной… Свободолюбивая шляхта, верховодившая в войске, эти процессы не поддержала… Жила она вольно. Организаций не признавала. Появились здесь собрания попозже…

В России же организацию сообществ людей служивых инициировал Пётр I. Кто бы сомневался?! Людей военных он любил, жизнь их знал изнутри. Неудивительно, что многие его словосочетания из указов стали крылатыми и вошли в золотой фонд армейских острословов. Помните: «Офицерам полков пехотных верхом на лошадях в расположение конных частей являться запрет, ибо они своей гнусной посадкой, как собака на заборе сидя, возбуждают смех в нижних чинах кавалерии, служащий к ущербу офицерской чести»?

Однако некоторые скептики считают, что автором этих «указов» был не его императорское величество, а поэт А. К. Толстой или же Козьма Прутков, под именем которого, как мы знаем, скрывался целый авторский коллектив. Хотя и российский царь-император имел достаточно оригинальное мышление и вполне мог изобразить нечто похожее… Однако вернемся к теме…

Как бы там ни было, но по части совместного отдыха Пётр I был довольно крупным специалистом. Знал толк и в обсуждении «насущных проблем», и в совместном времяпрепровождении…

Хоть и царь, но выпить был не дурак. Жил, как говорится, широко. С размахом. Вкусно жил, я вам скажу. Именно он ввел ассамблеи — разудалые гульбища знати. Он же выдал и рекомендации о поведении на этих мероприятиях, дабы поведением своим они не омрачали веселья. «…Увидев на ассамблее особу знатную, а хотя бы и царя, духом не падай, рот не разевай, но и не высовывайся — услужить вряд ли сможешь, а досадить спьяну втройне против обычного способней».

Однако на Петре I разгульная вольница и завершилась. После него нравы от царя к царю становились все более упорядоченными. Жизнь офицерская становилась, согласно регламентируемым нормам, скучнее, но целомудреннее.

Поведение офицера в обществе обрастало многими ограничениями и правилами, преступить которые он не мог из соображения чести. Об этом имеется немало письменных свидетельств. Времена те хоть и были лишены социальных сетей, блогов и блогеров, однако живавшие тогда люди были не менее, если не более, писучи. По себе оставили множество рукописных дневников, впоследствии опубликованных…

Эти дневники и поведали нам, что уже во времена Павла I офицер ни под каким предлогом не имел права появляться где бы то ни было иначе как в мундире. Только в мундире! И это неписаное (или писаное?) правило оставалось в силе до 1917 года.

К мундиру же было отношение трепетное. И поведение в нем оценивалось особо.

В этом отношении показательна судьба Григория Александровича Римского-Корсакова. Героя войны 1812 года. За оборону Смоленска и битву под Бородино награжденного орденом Анны IV степени. За Тарутино и битву при Малоярославце — орденом Владимира IV степени с бантом. Участника заграничных походов. За храбрость в сражении под Лейпцигом отмеченного золотой шпагой. Полковник! Герой! Смельчак! Знакомец Пушкина, что тоже весьма показательно.

Почему я столь подробно остановилась на его боевых заслугах? Потому что служба его окончилась неблагополучно. Григория в чине полковника исключили из гвардии… За что? За присутствие в расстегнутом мундире на ужине после бала… И мундир-то, справедливости ради, не то чтобы расстегнут был — застегнут, но не на все крючки! Этого оказалось достаточно. Командир Гвардейского корпуса генерал-лейтенант Илларион Васильчиков послал сказать ему, что он «показывает дурной пример офицерам, осмеливаясь забыться до такой степени, что расстегивается в присутствии своих начальников, и что поэтому он просит его оставить корпус». Оставить! Вот тебе и «Владимир» с бантом. И «Анна». И золотая шпага…

Корсаков тотчас подал в отставку. На представлении об увольнении по домашним обстоятельствам с правом ношения мундира, или, как тогда писали, «с мундиром», оставлена пометка: «Высочайше повелено — мундира Корсакову не давать, ибо замечено, что оный его беспокоит. 20 февр. 1821».

И все!

В наших белорусских краях Офицерские собрания появились в XIX веке. И правила офицерского этикета были строги. Очень строги. За их несоблюдение нарушителей в лучшем случае ждала гауптвахта. В худшем… читай выше.

Офицерам строго возбранялось кататься в закрытых экипажах. Им следовало ездить верхом или в санях. В крайнем случае — в дрожках. С развитием транспортных средств им строго возбронялось ездить в трамваях. Либо пешком иди, либо в пролетке кати…

В театрах их обязывали сидеть исключительно в партере. Не дальше четвертого ряда. Говорить о том, что появляться там надлежало исключительно в мундире, думаю, излишне. Правда для таких случаев, равно как и для балов, званых вечеров и других торжественных мероприятий, мундир был определен парадный.

Офицерам была заказана дорога в гостиницы и рестораны низших разрядов. Народные корчмы в малых местечковых, равно как и в губернских городах трактиры, чайные и пивные — удел простых приказчиков да мастеровых. В этот табуированный список входили и буфеты 3‑го класса на железнодорожных станциях. И это при том, что жалованье у львиной доли офицерского корпуса было, мягко говоря, скромным.

Здесь возникает логичный, по своей сути, вопрос: что делать загнанному в такие жесткие рамки офицеру? Куда податься его благородию? Потребность в еде — непреходящая. А денег на соответствующие его званию заведения — нет как нет.

Решением проблемы стали буфеты в Офицерских собраниях. Там можно было получить полноценное трехразовое питание в кредит. Цена за еду была умеренна.

Не дозволялось офицерам самостоятельно носить сумки или пакеты. Дабы не уронить честь мундира — а мы помним, офицер в мундире всегда (!) — его обязали платить за доставку товаров на дом.

В начале XX века ротмистр Валентин Кульчицкий издал «Советы молодому офицеру». На основе этих советов был создан кодекс чести офицера, в котором были изложены ключевые правила, касающиеся практически всех сфер жизни. Как служебной, так и частной. Один из пунктов гласил: «Не кути — лихость не докажешь, а себя скомпрометируешь». Привет Петру I! «Финита ля комедия», как говорили…

В наши дни белорусские офицеры также руководствуются кодексом чести, созданным на основе лучших традиций белорусского воинства.

Особая тема разговора — общение офицеров с дамами. Но это уже совсем другая история… И к этому, мой уважаемый читатель, мы вернемся в следующую субботу.

Искренне ваша…

Лариса Кучерова,«Ваяр»

572 views

Обсуждение закрыто.