Древний Египет, или Чем пахнет вечность

Посетить Египет я мечтал еще со школьной скамьи. Мне было интересно посмотреть на древние храмы, побывать у подножия пирамиды Хеопса в Гизе, хоть на миг погрузиться а атмосферу той давней, ушедшей в вечность эпохи. Эпохи фараонов и жрецов, хранителей Колыбели Вечности, омываемой водами священного Нила, и просто необычной и до сих пор до конца не изученной цивилизации. Того, что после этой поездки у меня больше никогда не возникнет желания посетить эту страну, я и не предполагал. Но обо всем по порядку.

Не свое — не жалко

…Мы летели над Сахарой. Насколько позволял обзор иллюминатора, моему взору предстала раскинувшаяся на севере Африки самая большая пустыня на нашей планете. Стюардесса объявила о необходимости пристегнуть ремни безопасности. Мы шли на посадку. Самолет делал вираж, и казалось, что своим блестящим крылом он вот-вот коснется золотых песков. И уже спустя несколько минут шасси мягко коснулось взлетно-посадочной полосы. Открылась дверь — и в салон самолета ворвался зной. Непривычная жара обжигала лицо, а ведь еще пять часов назад за бортом была январская стужа и минус двадцать по Цельсию…

В терминале аэропорта было непривычно малолюдно. Не сезон еще. Смуглый сотрудник при прохождении паспортного контроля вклеил визу, поставил штамп и что-то рыкнул. Мы направились к багажному транспортеру. Но на ленте не оказалось ни одного чемодана. Все они большой кучей были сгружены в зияющую дыру в стене. Грузчик вытаскивал их оттуда и бросал на пол. Как мешки с мусором. Видимо, о том, что это чей-то багаж, его предупредить забыли. Вытаскивал и бросал… На чье-то замечание быть поаккуратнее с багажом он начал что-то злобно бубнить себе под нос. Словно проклинал и нас, и багаж, и вообще весь аэропорт.

«Хорошее начало…» — всплыл в памяти классический каламбур.

Необычный предмет интерьера

На ресепшене в отеле персонал оказался куда более приветливым, встречая гостей белоснежной улыбкой. Каждый араб здоровался, желая приятного отдыха. Прислуга то и дело норовила выхватить чемодан из рук, постоянно повторяя к месту и без: «Мы рады вас видеть». Номер оказался просторным и на первый взгляд ухоженным: кипенно-белые простыни, цветы, необычные деревянные потолок и пол. Окна — с видом на море. Сквозь открытую дверь балкона слышен шум прибоя.

Всю эту идиллию портило лишь одно — крышка гроба, стоящая у стола…

— Это что? — не скрывая своего возмущения, обратилась Наталья (моя спутница) к лакею.

— Зеркало. Лакшери, да? — лакей засветился от счастья, ведь на кону были его первые чаевые за день.

— Да уж…

Внутри крышки действительно было зеркало. Обычное прямо­угольное. Высотой в рост человека. Чем руководствовался дизайнер, создавая этот «шедевр», для меня так и осталось загадкой. Спустя секунду моя спутница снова обратилась к лакею:

— А его можно убрать?

— Вам не нравится цвет древесины?

— Нам не нравится, что это крышка гроба!

Зная, что в этой стране во время похорон используются многоразовые гробы, которые берут в аренду, нас крайне насторожил такой элемент в интерьере нашего номера. Но зеркало наотрез отказались выносить, ссылаясь на то, что оно оплачено и должно находиться в апартаментах. Правда, разрешили на наше усмотрение разместить в другом месте. Крышка гроба на балконе привлекала взгляды постояльцев, посему на следующий день мы внесли зеркало обратно. Старались не обращать на него внимания. А через несколько дней и вовсе к нему привыкли.

Чаевые

В один из дней мы поехали в Луксор. На кровати я оставил рюкзак, планшет и какую-то мелочь (долларов пять, не больше). Вернувшись, мы были поражены той красотой, которая царила в нашем номере. Все аккуратно убрано, на столе стояла ваза с невиданными мной доселе огромными красными цветами. Бутоны таких же цветов в виде большого сердца обрамляли двух лебедей, сделанных из банных полотенец и смотрящих друг на друга. У каждого из клюва торчало еще по одному бутону. Вещи были аккуратно сложены на столе, но оставленных денег нигде не было.

Как выяснилось в тот же день, все деньги, которые находятся в номере на открытом месте во время уборки, автоматически становятся чаевыми. Вернуть их потом невозможно!

Парню, убиравшему наш номер, я объяснил, что его чаевые будут находиться всегда только на тумбе у входа. И только там. Все остальное трогать нельзя. Я еще раз спросил, понял ли он меня, на что тот, сверкая белозубой улыбкой, утвердительно кивнул головой.

На следующий день, вернувшись с морской прогулки поздно вечером, мы только и мечтали о том, чтобы нырнуть в постель, застеленную свежим накрахмаленным бельем. Но нас ждало разочарование: не оказалось ни новых цветов, ни чистого постельного белья. Номер был не тронут. Вообще! Но при этом абсолютно все было покрыто тонким слоем песчаной пыли, которую, видимо, нанесло за день через открытую балконную дверь. Не было и оставленных утром на тумбе чаевых. Я был в недоумении. Причину первой поняла Наташа. Истерично смеясь, она не могла успокоиться несколько минут.

— Чего ты хохочешь?

— Ты же сам сказал ему чаевые брать на тумбе, а в номере ничего не трогать. Вот он и не трогал…

Утром, дождавшись уборщика, я внес некоторые коррективы в нашу договоренность. До конца отдыха подобных казусов больше не случалось.

Деньги любят счет

…В номере зазвонил внутренний телефон. Нас пригласили на ресепшен. Представитель туристической фирмы предложил съездить в Луксор, Каир, прокатиться на яхте в гости к дельфинам, пробороздить просторы великой и могучей Сахары и заодно заглянуть на чашку кофе к бедуинам. «Настоящим!» — божился Ахмед. Цены кусались, но тут возымел действие главный аргумент — один ведь раз живем. Мы согласились. На все. Отслюнявив кровно заработанные, мы отправились собирать вещи для путешествия по Сахаре.

Представители турфирм очень не любят, когда постояльцы разных отелей начинают общаться между собой. Причина проста — они могут узнать, что честный и порядочный Махмуд или Ахмед облапошил их на десять-двадцать долларов. Осведомлены об этом и в туристических фирмах, но не предупреждают. Услуга одна и та же, но цены очень разнятся. Причем регулярно это «прокатывает» именно с русскоговорящими туристами. Их много. Англоговорящих они побаиваются.

При оформлении поездки на квадроциклах по Сахаре в бедуинскую деревню нас обманули на 40 долларов. И узнали мы об этом за десять минут до отъезда. Наташа стала отговаривать меня от выяснения отношений: мол, черт с ними. Но меня это в корне не устраивало. Я подошел к нашему гиду и, разговаривая с ним исключительно по-английски, потребовал вернуть нас обратно в отель. А заодно сказать номер телефона его начальника и сделать копию прайс-листа на услуги.

В этот самый момент улыбка с лица гида спала. Напрочь! Он отправил группу в пустыню, а нас попросил не волноваться. Глотая пыль, поднятую впереди летящими квадроциклами, постояльцы других отелей скрылись за горизонтом.

— Господин, давайте не будем переживать. Сейчас разберемся, — гид настолько растерялся, что в буквальном смысле слова не мог подобрать нужных слов.

— Простите, разберемся в чем? — вступила в разговор Наташа. — Тут все ясно. Вы нас обманули. И, судя по тому, как торопливо вы отправили группу на прогулку, не на нас одних заработали.

Ее английский был шикарен. Каждая отточенная фраза не давала гиду ни единой возможности к отступлению. Красный диплом иняза пригодился-таки!

— Мы вернем деньги, — сдался Ахмед. — А в качестве извинения предлагаем вам индивидуальную поездку по Сахаре на двоих. Куда лучше, чем по пыли всей группой ехать. И с каждой оплаченной услуги вернем еще по 10 долларов.

Получалось, что в общей сложности он «обул» нас на сто долларов. И это еще по-божески. Неплохой бизнес, скажу я вам.

А был ли мальчик?

Поездка на квадроциклах по Сахаре оказалась утомительной, но интересной. А сама пустыня многоликой. То она, как стиральная доска, вся в мелких волнах, то каменистая, словно поверхность Марса. Были и небольшие барханы, в песках которых то и дело утопали колеса наших транспортных средств.

Путь в бедуинскую деревню занял без малого два часа. Среди каменистых холмов находилось небольшое поселение с чумазыми детишками, верблюдами и несколькими строениями. Одно из них оказалось террариумом, предназначение остальных было неизвестно.

Нам предложили покататься на верблюдах. Удовольствие сомнительное, учитывая тот факт, что пахнут они не ландышами да укачивает на них прилично. Обитатели террариума не вызвали никаких эмоций, кроме жалости. Чахлые черепахи, флегматичный удав, несколько видов рыб и каких-то насекомых — на этом все богатство бедуинского зоопарка заканчивалось.

Другое дело бедуины. С черными как смоль волосами с въевшейся в них пылью, в старой одежде и с безразличным взглядом они ждали от нас tip (чаевые. — Авт.) за фото с ними. Разговаривать отказывались наотрез.

— А вот там, вдали, вы можете видеть диких верблюдов, — продолжал экскурсию по деревне гид.

Мы посмотрели на горизонт, где, как на одноименной пачке сигарет, грациозно грелся на солнышке горбатый. Сделав снимок млекопитающего и увеличив его, я увидел, что «дикий» верблюд не очень-то и дикий. Он был на привязи.

— Какой же он дикий, ведь на привязи стоит? — задал я резонный вопрос гиду.

— Вы неправильно меня поняли, — начал оправдываться он. — Одичавший. М-м-м… Да что вы все верблюды, верблюды… Пойдемте дальше. Здесь еще столько всего показать вам надо!

Мы отправились на кофе-брейк, где бедуин варил на горячем песке необычного вкуса кофе. Затем было шоу со шпагоглотателем и фокусниками. Когда сумерки медленно начали окутывать деревню, мы отправились к большому телескопу любоваться звездами. Но небо заволокло облаками, сквозь которые иногда появлялась луна.

Я обратил внимание, что какая-то машина забрала бедуинов и увезла в неизвестном направлении.

— А где бедуины? — подходя к гиду, поинтересовался я.

— Э-м-м… Спать уже пошли, — замешкался Ахмед.

Он начал смотреть по сторонам, словно искал место, в сторону которого можно было указать для правдоподобности. Но вокруг нас были лишь каменистые холмы и целая пустыня…

— Я так понимаю, деревня такая же «аутентичная», как и «дикий» верблюд?

Ахмед ничего не ответил. В этот день он слишком часто терпел фиаско. Поэтому решил просто промолчать.

А деревня оказалась бутафорской.

Как предавали Шампольона

Поездка в Каир произвела на меня неизгладимое впечатление. Многомиллионный город, где роскошь граничит с нищетой. Население Каира растет не по дням, не по часам и даже не по минутам, оно увеличивается каждые несколько секунд на одного человека. Об этом оповещает всех горожан специальный электронный счетчик, который расположен на высотке в районе Мадинет Наср. Но поражает не это, а то, что на весь Каир приходится всего девять светофоров!

Я лично видел один. Он — не работал!

Границы города постоянно растворяются в пустыне. Население растет достаточно быстро, а вот количество светофоров не увеличивается так же стремительно. Видимо, светофоры делать труднее, чем детей.

Мы посетили Каирский египетский музей, где находится 120 тысяч экспонатов всех исторических периодов Древнего Египта. На входе слева интересный экспонат — плита с выбитыми на ней тремя идентичными по смыслу текстами, начертанными древнеегипетскими иероглифами, египетским демотическим письмом и на древнегреческом языке. Будете там — обязательно обратите внимание на него.

— Здесь вы можете лицезреть легендарный Розеттский камень, — начал свой рассказ наш экскурсовод Харахти. — Он был найден в 1799 году возле небольшого города Розетта (теперь Рашид), недалеко от Александрии.

Группа потянулась за фотоаппаратами, но Харахти предупредил, что в музее фотографировать запрещено.

— Простите, но вы уверены, что это именно Розеттский камень? — задал вопрос я.

— Конечно. Это подлинник.

— Но общеизвестно, что в начале ХІХ века он был передан в Британский музей, где находится по сей день.

Минутная мхатовская пауза…

— Это точная копия Розеттского камня, благодаря которому мы разгадали египетскую письменность, — как ни в чем не бывало продолжил экскурсовод.

— Письменность разгадал французский исследователь Жан-Франсуа Шампольон, — не унимался я.

— Он только немного помог, — отрезал Харахти и повел группу дальше.

Великого исследователя Шампольона предавали! Здесь и сейчас. У нас на глазах! Расшифровка древнего языка стала всеобщим достоянием после публикации в 1841 году его грандиозного труда «Египетская грамматика». Всю жизнь он посвятил разгадке письменности, которая более десяти веков хранила тайны Древнего Египта. Но, видимо, теперь «благодарным» египтянам было на это наплевать…

Уже на выходе из музея Харахти спросил, есть ли у нас вопросы. Он с опаской смотрел на меня. И я задал вопрос:

— Как так получилось, что столько веков история Египта была в забвении? Почему до того момента, как был найден Розеттский камень, египтяне ничего не знали о своих предках, о величии своей цивилизации?

Эта была вторая мхатовская пауза, на которой наша экскурсия и закончилась.

Чем пахнет вечность?

…Наш автобус мчится по разбитым дорогам Каира. С левой стороны сквозь городской смог вырисовываются очертания Великих Пирамид — самые известные памятники древнего Египта. Чувствую, как сердце начинает колотиться сильнее. Забыв о невыносимой жаре и вездесущей пыли, я с жадностью рассматриваю величайшие строения нашего мира. Сознание пытается запечатлеть каждое мгновение, каждую секунду, словно боится упустить что-то очень важное в этом таинстве. По улицам снуют торговцы пряностями, изделиями из верблюжьей кожи, диковинными фруктами. У старого дома с потрескавшейся штукатуркой сидят два египтянина, покуривая кальян…

Да, именно здесь начинается Египет!

По запыленной дороге мы сворачиваем на плато Гиза. Я очарован грандиозностью этих каменных изваяний. Гид снова что-то лепечет на ломаном русском. До ушей долетают лишь обрывки фраз:

— …Закройте глаза… вдохните… пирамиды пахнут вечностью…

И вот спустя несколько минут я у подножия самого монументального сооружения Древнего мира. Закрываю глаза, как было сказано, делаю глубокий вдох и… ужасный запах испражнений возвращает меня с небес на землю. Не таким я представлял себе запах вечности. Не таким…

Я мгновенно погружаюсь в призывные крики торговцев сувенирами, погонщиков верблюдов, наездников лошадей и в восторженные крики сотен, тысяч туристов, приехавших из разных уголков планеты…

Поражает то, как сами египтяне относятся к этим величественным сооружениям. Для них они — источник дохода, не более. Кругом — грязь, вонь. Лошади и верблюды испражняются прямо у подножий пирамид! Вся земля устлана продуктами их жизнедеятельности и мусором. И никому до этого нет никакого дела.

Есть ли эта столь «экстравагантная» деталь хоть в одном путеводителе по Египту? Ответ очевиден. Но зато подъем на вершину пирамиды карается тремя годами заключения в тюрьму, большим штрафом или депортацией и запретом на въезд в Египет. Мол, таким образом государство защищает исторический памятник. Парадоксально!

Это лишь малая часть того, с чем я лично столкнулся в Египте. Постоянный обман везде и всюду, откровенное хамство и желание нажиться на туристах. Перевирание истории или откровенное незнание ее.

Если вы едете в страну фараонов, чтобы насладиться Красным морем, — бояться нечего. Будьте лишь немного внимательнее. Если хотите по-настоящему прикоснуться к истории некогда великой цивилизации, помните: обман туристов поставлен в этой стране на поток. Своего рода национальная забава. Но разве туристическим агентствам выгодно об этом предупреждать?

Пётр Алёхин, фото автора

3 609 views

Обсуждение закрыто.