«Я остался живым!»


Александр Курцевич пробыл в Афганистане более двух лет в качестве военного финансиста. И ошибется тот, кто посчитает эту профессию спокойной и безмятежной…

Обучаясь в Белорусском политехническом институте по специальности «экономика и организация автомобильного транспорта», Александр Михайлович параллельно окончил военную кафедру. «Командир взвода средних танков» — такая запись появилась в его военном билете.

— Проходили сборы, изучали танки Т‑72, — вспоминает капитан в отставке Александр Курцевич. — Было интересно, но тогда я еще и не предполагал, что свою судьбу свяжу с армией.

По окончании института молодой человек работал в строительном управлении штаба Краснознаменного Белорусского военного округа, часто общался с людьми в погонах. Сложилось так, что Александр Курцевич был рекомендован начальнику финансовой службы округа как претендент на прохождение действительной военной службы в офицерском звании.

— В 1981 году я был призван из запаса, — рассказывает собеседник. — Должность — начальник финансовой службы 981‑го отдельного батальона материального обеспечения 6‑й гвардейской танковой дивизии. Служба шла относительно спокойно, я постигал тонкости работы военного финансиста. Помог мне в профессиональном становлении ныне полковник в отставке Владимир Андрюхин. 16 апреля 2017 года ему исполняется 70 лет. Владимир Иванович всегда был и остается для меня примером настоящего офицера и человека с большой буквы…

В январе 1985 года было принято решение отправить меня в распоряжение командующего 40‑й армией, — вспоминает Александр Михайлович. — На тот момент я уже был женат, подрастали дочки — старшей, Анне, было пять лет, младшей, Ирине, — 2,5 года. Тогда я сказал супруге, что поеду в командировку в Туркестанский военный округ.

В военном городке, где мы проживали, уже давно ходили слухи о событиях «за речкой». Еще был такой момент: перед отправкой военнослужащего в Афганистан чудесным образом оперативно решался квартирный вопрос. За несколько недель до того, как я узнал, что уезжаю, нашей семье предложили квартиру в частное пользование. Жена обо всем догадалась… Она знала, что решение уже принято, отказаться нельзя. «Главное, чтобы вернулся домой», — сказала она, провожая меня.

* * *

Из Ташкента в Кабул улетали на военно-транспортном самолете Ан‑12. В гермокабине находились военнослужащие-женщины и те, кто возвращался на службу из госпиталя. Остальные же пассажиры летели в грузовом негерметичном отсеке. На высоте выше 5.000 километров люди почувствовали себя плохо. Им предложили воспользоваться кислородными масками, которых, однако, хватило далеко не всем. Некоторые начали терять сознание… Так что стрессовую ситуацию Александру Курцевичу довелось пережить еще в пути.

Аэродром в Кабуле

— Самолет приземлился на аэродроме в Кабуле 31 марта 1985 года, — рассказывает Александр Михайлович. — Помню, что Афганистан встретил нас прохладной погодой, одеты мы были в шинели. Неподалеку от аэродрома стояли палатки. Там можно было разжиться кипяченой водой.

Из штаба округа приехал офицер, чтобы оформить документы прибывших. Нам предложили ожидать. Периодически приходил человек и вызывал того или иного военнослужащего для отправки бортом в гарнизон.

Двое с лишним суток офицер пробыл в Кабуле. Затем он получил назначение в город Кундуз — был назначен начальником финансовой части 201‑й мотострелковой дивизии 40‑й армии.

— Меня встретили, представили начальнику штаба дивизии, — вспоминает капитан в отставке Александр Курцевич. — Принял дела и должность, проводил своего предшественника — старшего лейтенанта Валерия Беджанова и принялся за работу. В обязанности мои входило финансовое обеспечение военнослужащих дивизии и членов их семей.

Проживали мы в сборно-щитовых модулях, по четыре — шесть человек в каждом. В Афганистане отсутствовала система канализации. Сырую воду употреблять было нельзя. Пили кипяченую воду, заваривали чай из верблюжьей колючки. При выезде из гарнизона воду брали с собой. На непредвиденные ситуации выдавали обеззараживающие таблетки. Но даже после их действия больше двух глотков «очищенной» воды делать не рекомендовали. Пищу готовили из концентратов. Помню, например, сырую картошку в банках. После варки она превращалась в пасту.

С местным населением общение было ограничено. Когда проезжали населенные пункты, бывало, заходили в магазины. И каждый раз были настороже — от выстрела в спину никто из нас не был застрахован.

Моя командировка в Афганистан длилась 26 месяцев. За это время я побывал в Джелалабаде, Пули-Хумри, Баграме, Файзабаде. Все эти населенные пункты отличаются друг от друга. Одни находятся на плоскогорье, а Джелалабад, к примеру, — зеленый город…

* * *

— Война есть война — от нее ничего хорошего не ожидаешь, — продолжает собеседник. — Признаюсь, замены я ждал с нетерпением. В апреле 1987 года стало известно, что мой сменщик находится в Кабуле. Из-за плохих погодных условий четыре дня он не мог вылететь оттуда. Это время ожидания было очень тяжелым для меня — казалось, оно длилось целый век.

Наконец сменщик прилетел. Старший лейтенант Александр Курцевич рассказал ему о специфике работы, сдал дела и должность. И в двадцатых числах апреля отправился в город Термез. Они проезжали по мосту через Амударью, по которому спустя два года советские войска уходили из Афганистана…

— Из Термеза мой путь лежал в Ташкент, а оттуда — в Минск, — вспоминает собеседник. — Мои родители не знали, где я был на самом деле. Перед отправкой в командировку я сказал им, что полечу во Вьетнам. Информация о войне в Афганистане уже просочилась в широкие массы…

А я два года, вспоминая что-то из школьного курса географии, сочинял письма родителям про обезьян и красоты Юго-Восточной Азии. До сих пор помню тот момент, когда на кухне показал им свой служебный паспорт и медаль «За боевые заслуги» со словами: «Вот и закончился мой «Вьетнам». У отца задрожал голос, мать заплакала… Я вернулся живым!

Старший лейтенант Сергей Деминский, «Ваяр»