Как убить в себе браконьера?


Весной в Беларуси, как известно, действуют запреты на массовый отлов рыбы. Это и понятно — нерест. В этот период в старину, говорят, и колокола замолкали, дабы всем миром помочь подводной фауне интенсивно прирастать. Но есть ли уверенность в том, что только благодаря двухмесячным запретам увеличится количество рыбы в естественных водоемах? Заранее отвечаю: уверенности такой нет. Количество рыбы растет только в искусственных рыбхозовских прудах, а в реках и озерах катастрофически убывает.

Кто виноват?

Первое, что приходит в голову, — обвинить во всем браконьеров. И действительно, любители легкой и незаконной наживы во все времена наносили серьезный урон природным кладовым. В последние 10–15 лет они стали действовать особо изощренно, хищнически. Многие пересели на быстроходные и мощные вседорожники, на воде у них «под седлом» катера и лодки с усиленными моторами. Купить снасть нет проблем. На рынках свободно продавались и продаются любых размеров сети, бредни, подъемники и «телевизоры».

Самое варварское оружие браконьеров — электроудочки, с помощью которых на реках и озерах убивается все живое, народные умельцы стремительно усовершенствуют и модернизируют. Говорят, что для увеличения энергомощи электрических удочек уже используют даже передвижные аварийные дизель-генераторы.

Современный браконьер вооружен сотовым телефоном, с помощью которого легко наладить оповещение о приближении милиции и рыбнадзора.

Урон браконьеры наносят значительный. При этом они очень любят рыбу с икоркой и, несмотря на запреты, лютуют во время нереста. Отрадно, что весной органы МВД, Государственной инспекции охраны животного и растительного мира, Минприроды и рыбнадзора активизируются, проводят десятки дополнительных рейдов, изымают орудия и средства лова, штрафуют и даже привлекают хапуг к уголовной ответственности.

Но достаточно ли в деле сохранения фауны подводного мира Беларуси только одной борьбы с браконьерами?

Бриллиантовые крючки

В период нереста на реках, озерах и водохранилищах, кроме браконьеров, промышляют и толпы обычных рыбаков‑любителей, которым разрешено с берега ловить на одну удочку, оснащенную одним крючком.

Однажды и я посидел на берегу столичного водохранилища Дрозды у моста, по которому его пересекает кольцевая дорога. «Драли» плотву и уклейку умелые рыбаки только так! Один парнишка лет 25 на тот самый единственный крючок вытащил с 7 до 11 утра 68 хвостов. Удачно ловили (от 30 и более экземпляров) у моста и еще с десяток рыбаков. Ну а те, кому не достались клеевые места, довольствовались малым — от трех до десяти голов.

Думаю, подобная картина типична в благоприятную погоду и для других мест ловли. Даже если мы возьмем по нижней планке и определим средний улов в день 10 штук на нос, то на 1.000 рыбаков — это 10.000 хвостов, на 100.000 тысяч — миллион. А поскольку ловят у нас с 10 и до 90 лет очень многие мальцы и старцы, значит, в «святое дело» втянуто народу во много раз больше, чем сто тысяч. И тогда количество рыб, выдернутых из воды в период нереста только за один день, составит не один миллион! А представьте, во сколько эта цифра увеличится за два месяца нереста!..

Но в году остается еще 10 месяцев, в период которых ловить позволено под завязку. Какой, скажите, рыбак (славяне уточнят — дурак) будет снаряжен летом, осенью и зимой лишь одним хлыстом? Ответ правильный — две удочки минимум плюс закидушка или парочка донок, на каждой из которых до десяти крючков. Не клюет — можно пройтись по камышам с подъемником или на всякий случай поставить пару «телевизоров» для параллельного «улета» рыбы.

В общем, при подсчете окажется, что браконьеры и рядом не сидели с многочисленным отрядом простых любителей рыбной ловли по размерам растранжирования природных запасов. И ведь так продолжается многие-многие лета!

Не кажется ли вам, что если дело оставить так как есть, то наши реки и озера в конечном итоге будут если не опустошены, то по крайней мере сыновьям и внукам нынешнего поколения поймать в них что-то окажется крайне сложно. И потомки никогда не простят нам этого.

Есть ли свет в конце тоннеля?

Есть. Оказывается, решение проблемы заключается не столько в борьбе со злостными браконьерами, сколько, главным образом, в противостоянии мнению, что природные запасы никогда не иссякнут и черпать из них можно до бесконечности. Такое мнение, как правило, бытует в слаборазвитых странах, где немалая часть пропитания населения зависит от добытчиков — охотников и рыбаков, сборщиков грибов и ягод.

На территории бывшего СССР бытующее там убеждение, что «все вокруг колхозное, все вокруг мое», переломить в одночасье невозможно. На это потребуются в лучшем случае десятилетия. Но страны, где на природу и ее запасы боятся, образно говоря, дохнуть, есть. И учиться нам надо у них.

Не только ради живота своего

В Чехословакии, где я служил с 1985 по 1991 год, к природе относились очень бережно. Я постепенно пришел к мнению, что взгляды чехов и словаков на отношение к ней практически полностью противоположны нашим.

Простые примеры. Они не рвут букеты полевых цветов, не собирают на лугах щавель, в лесах — черемшу, другие питательные и лекарственные растения, не ломают сирень и черемуху, считая, что этим они наносят ущерб природе.

Грибы собирают только белые. Маслята, опята, лисички, рыжики, сыроежки чехи обходят стороной. Да и сами корзиночки для сбора грибов у них рассчитаны на два-три килограмма. Мальчишки там не лазят по деревьям и не ломают ветви на них. Дачи не обносятся могучими заборами, на них не выращивают овощи — там просто отдыхают на зеленых газонах.

Но вернемся к рыбалке. В Чехии (как и во многих других странах) она культивируется не промысловая, а спортивная. То есть ты ублажаешь свой азарт, а не желудок (хотя без рыбы никто домой не возвращается). Рыбу там ловят только летом и осенью!

Кто может ловить? Член рыболовного общества. Но и он на каждый новый сезон должен купить поволинку (разрешение), которая стоит достаточно дорого. Ловить можно на две удочки (как правило, пользуются закидушками с одним крючком) сколько угодно рыбы, но взять себе позволяется лишь два самых крупных экземпляра.

На каждый вид рыбы установлены размеры. Например, карп должен иметь в длину не менее 30 сантиметров, щука — 42 и т. д. Если в том же карпе будет 29 сантиметров, его сразу же выпускают обратно в водоем, иначе рыбак может получить крупный штраф.

Кроме того, каждый должен иметь вместительный нитяной садок с гладкими деревянными обручами — чтобы пойманная в течение дня рыба не поранилась (наши же применяют и проволочные, и ведра, и кастрюли, и любые иные емкости, где она частично погибает еще в период ловли). И обязательно — линейку, дабы не «пролететь» с размерами. И еще — приспособление для безболезненного снятия рыбы с крючка. Иногда требуются и ручные весы.

Если (внимание!) в этом наборе необходимых предметов нет хотя бы даже одного, гражданина в лучшем случае отправляют домой, а при повторной попытке — штрафуют.

Как правило, чехи приезжают на водоем на автомашинах. С шезлонгами, раскладными столиками и стульями… Раздеваются, загорают, а порой и подремывают. То есть «отрываются» на природе по полной программе. Рыбу они ловят от рассвета до заката. Поймав, скажем, за день десятка два карпов, выбирают два самых великолепных экземпляра, остальных вытряхивают из садка в пруд.

Ловят чехи рыбу только «благородных кровей» — белого амура, щуку, карпа, голавля, линя, форель… Самое невообразимое для нас то, что популярные на просторах бывшего СССР подлещик, плотва, окунь, уклейка и прочая мелочь здесь авторитетом не пользуется. Эту рыбу сразу отправляют обратно в водоем, в обиходе она называется сорной. Понять их в этом вопросе мы так и не смогли. Как и то, что в «пивной» стране рыбу вообще не вялят и настоятельно просят в пивбары ее не приносить.

Ну и самое главное. Ни я, ни кто-либо иной из советских рыбаков (знаю это наверняка, посколько возглавлял крупный охотколлектив и не раз общался на конференциях с представителями других коллективов) ни разу не видел, чтобы местный рыбак нарушил установленные правила.

Подполковник в отставке Борис Ткаченко