Дюссельдорф. Приключение строптивой


 

Месть — это блюдо, которое подают холодным. Об этом знают если не все, то многие. Включая кошку Дусю — то маленькое усатое чудовище, которое поселилось у меня дома год назад.

начало в номере за 1 апреля

Однажды я помешал своей кошке загубить невинную душу единственного обитателя аквариума — барбуса Мэтью. Не то чтобы Дусе кушать было нечего. Отнюдь. Просто барбус отказался с ней общаться и всячески игнорировал ее желание завести знакомство.

Оскорбленная до глубины души таким пренебрежением к своей особе, дама решила просто его убить. Ну или хотела посмотреть в его бестыжие глаза, поразить своей настойчивостью.

Не знаю.

Но факт остается фактом: ежедневно Дуся хлебала из аквариума воду в надежде на то, что однажды она закончится и Мэтью все-таки с ней заговорит. Я же каждое утро доливал свежей воды, пока в один прекрасный день Дуся не застала меня на месте преступления. Простить такого предательства она мне не смогла. Спрятавшись за диваном, приступила к разработке плана мести. И реализовала его в ближайшие выходные.

* * *

…Проснувшись в субботу утром, я обнаружил, что в квартире отсутствует Интернет, а вместе с ним и кабельное телевидение. Первым делом я позвонил провайдеру. В течение получасовой беседы выяснилось, что проблема вовсе не у них, а у меня. И вообще, сегодня суббота, и не надо дурить им голову.

— Сигнал до квартиры доходит. Хотите Интернет — ждите мастера. Ближайший будет только через десять дней. Хороших вам выходных, — заявили на другом конце провода.

В трубке появились короткие гудки. Перспектива сидеть все выходные без связи с внешним миром меня не устраивала. Я решил попробовать найти проблему в квартире. О том, что и тут Дуся приложила свои мохнатые лапки, я узнал спустя час. Армированное оптоволокно было перегрызено в трех местах. Армированное! В трех! Так, чтобы наверняка…

— Туше, усатая! Мы квиты.

Но этого ей было мало. Когда Дуся поняла, что нахрапом меня не взять, — в ход пошла тяжелая артиллерия. Случилось то, чего я ну никак не мог предвидеть — она захотела любви. Захотела сильно и бесповоротно. О том, что она теперь половозрелая особь, должно было узнать все Уручье. А их, на секундочку, целых шесть! Она как умалишенная верещала везде и всюду. Выла, мяукала, иногда даже скулила…

Первым не выдержал сосед снизу. Он пришел в дырявых носках, помятых семейниках и без тапочек. Увидев его, Дуся забилась под ванну и перешла на фальцет.

— Пожалей бедное животное, изверг!

— Простите, батенька. А что вы мне посоветуете в данной ситуации?

— Отпусти животину на улицу. Пускай погуляет!

— Ну вы прям капитан Очевидность. У нее «эти дни». Именно гулять-то она и хочет. По-настоящему, а не понарошку. Ей нужен живой кот из шерсти и мяса! Причем чем больше и того и другого будет, тем довольнее останется Дуся.

— Ну, не знаю. Сделай, может, ей клизму из ромашки там или зверобоя.

Но к осуществлению всей процедуры меня жизнь не готовила. Мое воспаленное воображение мгновенно нарисовало картинку сего процесса!

— Спасибо, Доктор Айболит.

Сосед ретировался и больше не приходил. Весь вечер он проверял прочность стен нашего дома перфоратором. Дуся ему подвывала. В ноты попадала лишь изредка.

Меня хватило на шесть дней. На седьмой позвонил в ветеринарную клинику просить помощи. Сказали ждать, мол, поздно пить боржоми. На всякий пожарный случай спросил про клизму из ромашки и зверобоя. На шикарном русском мне объяснили, что ветеринар из меня так себе. Обещал слово в слово передать это соседу. На восьмой день Дуся успокоилась и забылась сладким сном.

Через две недели у нее случился рецидив. Ненадолго. Спустя три дня страданий она поняла, что кот не придет. Дуся запрыгнула на комод и уткнулась влажным носом в стенку аквариума. Увы и ах, Мэтью отказался разделить с ней минуты душевных страданий.

Дуся обиделась, спряталась в шкаф и до вечера оттуда не вылезала.

* * *

Первое знакомство кошачьих с валерьянкой нравится не всем, но запоминается навсегда. Не знаю, что двигало мной в тот день, когда я покупал злосчастный пузырек успокоительного. О том, что сегодня у кого-то будет праздник, Дуся поняла по моему хитрому взгляду и лукавой улыбке. Запрыгнув на диван, она, щурясь, с интересом наблюдала за процессом открывания пузырька.

Ударивший в нос доселе неизвестный, но такой умопомрачительный запах валерьянки напрочь отключил в мозгу Дуси здравый смысл, чувство стыда и инстинкт самосохранения.

Вцепившись острыми когтями в мою руку, она попыталась проглотить пузырек с зельем целиком. В ход пошли не только когти, но и зубы. Я завыл от дикой боли. Дуся орала от удовольствия!

Освободившись от хищных лап усатой, я побежал в ванную обрабатывать рану. То, что происходило в последующие час-полтора, страшно вспомнить. Дуся носилась по всей квартире, издавала странные звуки, из-за двери ругаясь на меня. Я не выходил — мне было страшно. Страшно от того, что не мог понять плохо ей или хорошо. Странное урчание сменялось утробным завыванием и звуком чего-то рвущегося. Выйти из убежища меня заставил разбившийся цветочный горшок.

В комнате царил хаос: фикус лежал на полу в окружении россыпи осколков и того, до чего Дуся смогла дотянуться. Наволочка на подушке была изодрана в клочья, плед осилить ей не удалось. Толстоват. Еще в течение часа усатая носилась по всей квартире словно ужаленная. Мэтью с неподдельным интересом и ужасом в глазах наблюдал за мини-версией апокалипсиса. Дуся была счастлива!

К вечеру ее отпустило.

Она сидела на подоконнике и с грустью в глазах смотрела в открытое окно. Ветер-бродяга трепал ее пушистую шерсть. В этот миг Дуся, видимо, думала о бренности бытия…

* * *

Однажды сестра привезла мне из Италии необычный гостинец — кофеиновые конфеты. Необычное лакомство, которое, как и кофе, может придать бодрости.

— Много не ешь — ночью не уснешь! — напутствовала сестра. — Кошке не давай, им нельзя.

Конфеты оказались обыч­ного кофейного вкуса и действительно придавали бодрости. Периодически я шуршал яркими обертками, которые спустя несколько минут попадали Дусе в лапы. Она гоняла их по всей квартире и ныкала по всем щелям.

Как-то, вернувшись с работы поздно вечером, я зашел в квартиру, включил в прихожей свет и обмер. «Обокрали!» — посетила тогда меня страшная догадка.

Не разуваясь, зашел в кухню. Весь пол был устлан осколками стекла, столовыми приборами и кусочками тех самыми кофеиновых конфет и оберток от них. Тюль с карниза был практически полностью содран и висел на одной петельке. Дусины тарелки для еды и воды были перевернуты и находились по разные углы кухни.

Картина в комнате напоминала жесткий артхаус. Повсюду были разбросаны обертки и кусочки конфет. Книги — на полу. Рядом многострадальный фикус, снова разбитый, и земля вперемешку с осколками горшка. По всей комнате — одежда, которая еще утром была аккуратно сложена в шкаф-купе. Завершал этот этюд перевернутый телевизор.

Я пытался понять, что здесь, собственно, произошло. Из ванной пулей вылетела Дуся, запрыгнула на комод, с него — на полку и, сбрасывая на пол фоторамки, взлетела на карниз.

— Дуся, етить налево! Ты что творишь?!

Кошка спрыгнула на диван, замерла и уставилась на меня ошалевшим взглядом. В глазах читалось одно:

— Вот честное слово, я не виновата! Ты мне не поверишь, но это само!

В любой ситуации Дуся старается сделать умный вид. И даже сейчас было понятно, что это ее лап дело. Сообразив, что ей не верят, она просто следила за моей реакцией. Выждав для приличия мхатовскую паузу, она спрыгнула на пол, начала грызть лежащую конфету, чихнула пару раз и умчалась с фантиком в пасти на кухню.

Вдруг меня осенило: кофеиновые конфеты! Это ведь даже хуже чем валерьянка. Дуся их обожралась и не знала куда девать дикий прилив сил и бодрости. Уничтожить квартиру всеми возможными способами показалось ей гениальной идеей. Я пытался поймать усатую, но это было нереально — уж слишком быстро она перемещалась по квартире под кофеиновым допингом.

Спустя несколько минут Дуся запрыгнула на подоконник, выглянула в открытое окно и… ушла в закат.

С криками «Убью, зараза!» я рванул в подъезд.

Далеко Дуся не смогла уйти — в игру вступила гравитация и закон всемирного тяготения. Пролетев четыре этажа, она рухнула на газон. Растерянно глядя по сторонам, кошка не могла понять, что произошло, и лишь жалобно мяукала. Десантирование произвело на нее настолько неизгладимое впечатление, что кофеин мигом выветрился из ее головы.

Аккуратно взяв ее на руки, я проверил целостность лап и наличие повреждений. Вот правду говорят, что у кошки девять жизней. Ни одной царапинки! Лишь глаза, полные замешательства.

— Я так понимаю, второго августа пойдем в фонтанах купаться?

Дуся ничего не ответила. Впервые она была обескуражена. Впервые она не знала, что сказать.

Вечером, запрыгнув ко мне на руки и обвив их пушистыми лапами, она забылась крепким сном. С тех пор она каждый раз любит так засыпать. А открытых окон побаивается, предпочитая наблюдать за внешним миром, сидя на моих плечах.

Вот так и живем, как кошка с собакой: я ее охраняю, она меня — любит…

Пётр Алёхин, фото автора