«Быть верным долгу в несчастье – великое дело»

Тридцать один год назад мир разделился на до и после Чернобыля. И жизнь тысяч и тысяч людей, которые волею судьбы оказались на территориях, загрязненных радионуклидами, изменилась в одно мгновение. У каждого из них своя история, свой Чернобыль…

В ликвидации последствий трагедии участвовало несколько сотен тысяч человек — военнослужащие, медицинские работники, сотрудники правоохранительных органов и многие другие. Они осуществляли дозиметрический контроль в зараженных населенных пунктах и их окрестностях, проводили эвакуацию населения, оказывали медицинскую помощь, обеспечивали порядок и охрану объектов и т.  д. То, что тогда делали эти люди, — сродни подвигу.

Одним из тех, кто помогал пострадавшим и ликвидаторам аварии, был полковник медицинской службы в отставке Владимир Кучмей.

Работа всерьез

В 1986 году капитан медицинской службы Владимир Кучмей служил в одной из воинских частей, дислоцировавшихся в городе Бресте. Работу в операционной Владимир Владимирович успешно совмещал с руководящей работой, возглавляя хирургическое отделение в медицинской роте. В августе он был откомандирован в отдельный медицинский батальон, который дислоцировался в районе города Хойники Гомельской области на должность командира медицинской роты. Что это будет за командировка, военврач понимал хорошо, ибо к тому времени какая-никакая информация об обстановке в связи с аварией на ЧАЭС была.

— Загрязненные регионы были разделены на три сектора. И, честно говоря, на начальном этапе их постчернобыльской жизнедеятельности царила неразбериха, одной из причин которой была неизвестность, — вспоминает мой собеседник. — Самыми организованными оказались военнослужащие. Первый сектор (белорусский) находился под опекой Белорусского военного округа. Второй и третий сектора курировали другие военные округа Советского Союза. Наш медицинский батальон был развернут по полному штату. Работа организовывалась таким образом, что вся врачебная помощь оказывалась на месте, а пациентов, которым требовалась квалифицированная и специализированная помощь, отправляли в Гомель. Когда я подробнее ознакомился с местной медицинской структурой, оказалось, что больница в Хойниках по уровню медицинской помощи мало чем уступала медучреждениям областного центра. И мы «переключили» своих больных на нее, что позволило сократить расстояние (100 километров) и время доставки на этап квалифицированной и специализированной помощи. А это в экстренных случаях играет решающую роль. Хирурги отдельного медицинского батальона обеспечивали оказание неотложной хирургической помощи не только военнослужащим, но и местному населению.

Первоначально медицинский батальон располагался в Хойниках. Потом по указанию вышестоящего начальства его передислоцировали «в поля». А когда на выходе стала понятна абсурдность подобного решения, военные медики переехали в населенный пункт Рудаков, где им выделили здание бывшего специального профессионально-технического училища.

А теперь представьте, что такое лечить больных в не приспособленных для этого помещениях. Причем не просто выдавать пилюли, а делать сложные медицинские процедуры, операции и многое другое. Человек, далекий от военно-полевой хирургии и военно-полевой терапии, вряд ли сообразит, как это сделать. А для эскулапов в погонах подобная задача обыденна. Именно поэтому, перебравшись на новое место, персонал медсанбата приступил не только к своим прямым обязанностям, развернув терапевтическое и хирургическое отделения, но и к обустройству кабинетов, в которых предстояло работать. Сами носили кирпичи, сами мешали цемент, сами строили перегородки, сами белили, красили… Как подчеркнул Владимир Кучмей, люди четко понимали необходимость того, что делали, серьезно и ответственно относясь ко всему. «Не могу, не хочу, не буду» — такие слова не прозвучали ни разу.

В общей сложности на обеспечении отдельного медицинского батальона в первом секторе было порядка 28 тысяч личного (переменного) состава. Это были люди, которые обеспечивали жизнедеятельность данного региона, работали на реакторе. Плюс к ним добавлялись и местные жители, наотрез отказавшиеся покидать родные места.

— Работы у нас хватало. Медицинский батальон был рассчитан на 100 коек, и 80–90 из них были заняты всегда. Мы лечили пневмонии, бронхиты, гастриты, оперировали аппендициты, выполняли полостные хирургические операции, оказывали квалифицированную медицинскую помощь при травмах. Кроме того, на военных медиков было возложено проведение общеклинических анализов крови для ранней диагностики лучевой болезни. С этой целью мы выезжали в расположение воинских частей, которые дислоцировались в нашем секторе. Ежедневно выполнялось до 300–500 лабораторных исследований, — отметил Владимир Владимирович. — Личный состав батальона был отлично подготовлен, например, все врачи, призванные из запаса, имели за плечами не один год практики в крупных лечебных учреждениях. По медицинским показаниям мы не пропустили ни одного сложного заболевания, не допустили осложнений у пациентов. Как часы действовала и военно-врачебная комиссия. Если человек получал сложную травму, заболевание, его тут же отправляли домой. А на его место прибывала замена.

По словам Владимира Кучмея, поначалу на медицину в погонах «повесили» и определение уровня наведенной радиации. Ну что делать? Брали специальные приборы, ездили по объектам, осуществляли необходимые замеры.

Одной из главных проблем в работе отдельного медицинского батальона оказалась кадровая. Дело в том, что его штат был предусмотрен на военное время, а значит — в нем преобладали хирурги, ибо боевые действия предполагают наличие большого количества раненых с боевой травмой. В тех же условиях основная нагрузка приходилась на терапевтов, которых было всего два. В то время как пациентов с терапевтической патологией наблюдалось абсолютное большинство. Ко всему была большая нагрузка на лабораторное отделение, в котором работали лишь два человека. Владимир Владимирович понимал, что штат надо менять, причем в срочном порядке. В один из приездов начальника медицинской службы БВО полковника медицинской службы Виктора Дронова и представителя управления кадров майора медицинской службы Святослава Савицкого капитан медслужбы Кучмей обрисовал им сложившуюся ситуацию. Прекрасно понимая, чем может обернуться откладывание решения данного вопроса, высокое начальство дало добро на реализацию высказанных предложений. И совсем скоро число хирургов было уменьшено до необходимого, а количество терапевтов увеличено. Помимо этого, в штат дополнительно ввели лаборантов, что значительно облегчило работу.

Военные медики много помогали местным эскулапам из гражданского здравоохранения. Так, каждый день в медсанбате назначалась дежурная хирургическая бригада, которая в случае необходимости незамедлительно отправлялась в Хойники на операцию.

«Война войной», а медики тоже люди. Им надо где-то спать, что-то есть. Поэтому немаловажное значение имел быт. Для личного состава были оборудованы спальные помещения, обустроена помывочная. Каждодневную санобработку, включавшую принятие душа и переодевание в чистую одежду, проходили все без исключения. Обязательной была и ежедневная влажная уборка помещений. Питались медики в столовой, в которой сами готовили разнообразные блюда из привозных продуктов. Наряд по кухне входил в обязанности женской половины медицинского батальона. Да и об отдыхе эскулапы старались не забывать.

Одним словом, постепенно все вошло в нужное русло, или, как говорят врачи, стабилизировалось.

Аппендэктомия при свете фонарика и не только

Вспоминая тот период своей жизни, полковник медицинской службы в отставке Владимир Кучмей заметил, что для него и его товарищей это была проверка на зрелость, долг. Они не могли не откликнуться на чужую беду, не имели права ни с военно-медицинской точки зрения, ни чисто по-человечески. «Быть верным долгу в несчастье — великое дело», — говорят философы.

— Дух патриотизма тогда был на высоте, — вспоминает Владимир Владимирович. — Редко находились те, кто пытался увильнуть от своих обязанностей законными или незаконными путями. И врачи, и медсестры, и младший медицинский персонал работали на износ. Многие из них, отбыв положенные 45 суток командировки, писали рапорты о продлении этого срока.

В один из дней в приемное отделение отдельного медбатальона поступил больной с подозрением на аппендицит. Осмотрев пациента, капитан медицинской службы Кучмей отдал распоряжение готовиться к операции… Взяв в руки скальпель, Владимир Владимирович отточенным движением сделал разрез, выделил аппендикс. Как вдруг в операционной погас свет. «Быстро иди в приемное отделение за электрическим фонариком, — сказал с олимпийским спокойствием доктор медицинской сестре. — Потом станешь на стул и будешь светить сверху». Несмотря ни на что, операция прошла успешно…

А уже на следующий день Владимир Кучмей занялся разрешением проблемы автономного освещения. В дело пошла полевая электростанция. После ее установки электричество в отделениях было круглосуточно.

Иногда приходилось предпринимать и непопулярные меры. Дело в том, что в отношении радиационной безопасности люди оказались абсолютно безграмотными. Как-то возвращаясь в батальон, капитан медицинской службы Владимир Кучмей увидел солдат, которые пекли картошку на костре. И офицеру пришлось наставить на путь истинный подчиненных, наивно полагавших, что радионуклиды перегорают.

Разъяснительную работу приходилось вести и среди местного населения, наивно полагавшего: радиации не видно, а значит — ее нет.

Не обходилось и без курьезных случаев. Как-то пациенткой Владимира Кучмея стала пожилая женщина. Ее предстояло прооперировать на предмет аппендицита. Больная уже находилась на операционном столе, хирурги заканчивали приготовления к оперативному вмешательству. И тут на пороге операционной появился анестезиолог. «Ребята, я сейчас бабушку быстро «придушу», а вы ее «резанете». Еще и футбол по телевизору успеем посмотреть», — произнес он, напрочь забыв слова классика: «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется». Напуганная до смерти женщина в одно мгновение развязала фиксаторы, вскочила со стола и бросилась наутек. Полтора часа пришлось врачам сначала искать бабулю, потом объяснять ей, что на профессиональном сленге медиков «придушить» означает «дать наркоз», а «резануть» — сделать операцию, и не более того. В конце концов стороны нашли взаимопонимание, и история имела счастливый финал.

«Чернобыльская» командировка Владимира Кучмея заканчивалась в середине декабря 1986 года. И он написал рапорт, в котором попросил оставить его еще на один период пребывания. Однако командование решило иначе.

Домой Владимира Владимировича провожал весь коллектив. Перед самым отъездом он снял с пояса свой брелок-накопитель и, не глядя на показания дисплея, выбросил в пруд. Чтобы не знать, сколько рентген пришлось на его долю…

Полковник медицинской службы в отставке Владимир Кучмей

Вместо эпилога

Вернувшись в Брест, капитан медицинской службы Владимир Кучмей с головой окунулся в работу. А спустя некоторое время он отбыл к новому месту службы в город Ганцевичи, где врачевал военных строителей.

В 1989 году сбылась давняя мечта Владимира Владимировича — он стал слушателем факультета руководящего медицинского состава Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова. И зачислен в нее офицер был вне конкурса, ибо имел в своем наградном арсенале медаль «За боевые заслуги», которую получил за образцовое исполнение служебного долга при ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.

После академии в 1992 году военврач вернулся в Беларусь, и в скором времени стал старшим ординатором проктологического отделения ныне 432‑го Главного военного клинического медицинского центра Вооруженных Сил Республики Беларусь. А в 1998 году он возглавил данное отделение. За более чем 15 лет службы на этом посту Владимир Кучмей создал коллектив единомышленников и профессионалов. Когда же стал военным пенсионером, принял решение остаться работать в родном отделении на гражданской должности. Он заслуженный врач Республики Беларусь, отличник здравоохранения Республики Беларусь, обладатель медали «За безупречную службу» трех степеней и других государственных наград.

— Мне очень нравится моя работа (в общей сложности медицине Владимир Владимирович отдал 45 лет. — Авт.). Я вкладываю в нее всю душу. Хирургия для меня — это образ жизни, — подчеркнул офицер. — Жизнь бросала меня от Германии до Камчатки. И где бы я ни был, я всегда придерживался правила: военный врач обязан служить людям. Так было и во время ликвидации последствий чернобыльской аварии. Тогда мы не думали о наградах. Все наши мысли были лишь об одном — как обеспечить медицинскую безопасность граждан, оказавшихся поистине в экстремальной ситуации, а значит — нуждавшихся в особом внимании и заботе. И мы достойно справились с этим. Вне всяких сомнений.

Оксана Курбеко, «Ваяр», фото автора и из открытых источников

 

260 views

Обсуждение закрыто.