От подъема до отбоя…

Корреспондент получил задание сесть за суворовскую парту

Можно было сделать этот материал сухим, банальным, официозным. То есть написать массу обнадеживающих и внушающих оптимизм цифр, послушать хвалебные отзывы о Минском суворовском военном училище родителей, воспитанников и командиров и, наконец, описать какое-нибудь красочно-торжественное мероприятие. Но, знаете, мне вдруг захотелось узнать: а какое литературное произведение описывает жизнь молодежи в военном учебном заведении, так сказать, без прикрас? Книжку такую я нашла. Свой текст писала, а в русскую классику подсматривала.

Какого роста был Цезарь?

…Раннее утро. Большой серый дом на столичной улице Богдановича. Захожу в расположение 1‑го взвода 4‑й роты вместе со старшим офицером-воспитателем майором Валерием Сентябрьским. Приглушенный свет и тишина… Серебряным колокольчиком звенит тоненький голосочек: «Дежурный по роте — на выход!» В первый момент не могу понять, откуда доносится эта бодрая военная команда. Верчу головой по сторонам, выглядываю из-за плеча майора (эх, жаль, каблуки у меня низкие!), опускаю глаза. Нету! Но, следуя за взглядом офицера, слева за столиком вижу голову воспитанника в военной форме. Он встает… Боже мой, какая же я, оказывается, высокая!
Мы тихо идем мимо рядов деревянных кроватей.
 До утреннего подъема остается пять минут. Целых пять минут! Тишину прерывает сопение носиков‑курносиков, доносится и еле слышный шепот. Становится ясно, что многие суворовцы уже бодрствуют. И вдруг включается свет, звучит команда «Рота, подъем!» Так начинается новый день в училище.

…Поначалу они меня не замечают, томно потягиваются, зевают во весь рот, чешут маленькими кулачками глазки. Начинают бегать туда-сюда, но, пройдя несколько раз мимо, обращают внимание на незнакомого человека — и начинают стесняться.

Парням этим лет по 12, но какие-то они уж больно «разнокалиберные». Пару человек ростом с хорошего правофлангового гренадера, основная масса — обычные подростки, а некоторых так и хочется назвать «детишками». Впрочем, рост военному делу — не помеха. Как мудро заметил классик, «Наполеон, Цезарь и Ганнибал в гвардии отнюдь не состояли, что не мешало им прославиться».

…Надев спортивную форму, фиолетовые шапочки, кеды и куртки, воспитанники бегут на утреннюю зарядку. Для разминки – несколько кругов вокруг стадиона, затем — пару-тройку физических упражнений, отжимание и бегом марш назад.

На утреннее умывание они идут повзводно. Обычно во время этой процедуры стоит шум, смех и крики (помню, как я была недовольна ледяной водичкой!). Но сегодня в храме богини Гигиены царит почти полная тишина: молодые мужчины явно договорились между собой не показывать эмоций, порождаемых соприкосновением голых торсов с холодной смесью водорода и кислорода. Корпоративный дух и военная сдержанность здесь очень ценятся.

Рождение  товарищества

Затем проводится утренний осмотр: внешний вид носителей алых погон проверяют заместители командиров взводов — такие же суворовцы, точнее, вице-сержанты.

Цитата из классики: «Все мы были робкими новичками в училище и знаем, как тяжелы первые дни и как неуверенны первые шаги в суровой дисциплине. Это все равно, что учиться кататься на коньках или ходить на ходулях. И потому пускай каждый старший внимательно следит за младшими из своей роты… Остереги его вовремя, но вовремя и подтяни крепко. От веков в великой русской армии новобранцу был первым учителем, и помощником, и заступником его дядька-земляк». Кто это написал? Может быть, вы и не отгадаете имя автора, но задуматься над тем, как рождается товарищество, по-моему, необходимо…

После осмотра они идут на завтрак — сосиска в тесте, белый хлеб, масло и чай. Все уплетают за обе щеки. Правда, как мне сказали позже, молодежь бывает «сыта малым». Неужели опять сговорились? А разгадка проста: в первый год многие ребята еще не привыкли к этой еде, да и родители при каждом удобном случае подкармливают сыновей.

Официантка меня успокаивает: «Это всегда с первым курсом происходит, через год-два добавки просить будут!» Предвижу родительское волнение: а дадут ли? Обязательно накормят досыта!

В поисках Льва Толстого

После завтрака начинается учеба. В день по пять-шесть уроков. Сегодня в расписании первой стоит физика. Затем — русский язык. Это очень интересно. Иду на урок с тайной надеждой отыскать там будущих Льва Толстого, Александра Твардовского и Константина Симонова. Смену-то начинать подыскивать надо уже сегодня!

Возле кабинета вижу совсем не железную фалангу македонских копьеносцев, а, как бы это помягче сказать, «не слишком организованный строй». «Почему не заходим?» — спрашивает офицер-воспитатель. К потолку взлетает чей-то лирический фальцет: «Препода нет!» Узнать, кто это выкрикнул, уже невозможно.

На сей случай есть хороший рецепт из классики. Представьте себе, рота юнкеров идет на обед. «Так и осталось пока неизвестным, кто вдруг громко свистнул в строю. Во всяком случае, на этот раз не он, не Александров. Но командир роты сделал грубую ошибку. Ему бы следовало крикнуть: «Кто свистел?» — и тотчас же виновный отозвался бы: «Я, господин капитан!» Вот так в позапрошлом веке среди будущих офицеров культивировалась честность… Новое — это ведь хорошо забытое старое, не правда ли?

Звонок выводит свою ноту деликатно, не как в школе. Входит преподаватель, и суворовцы встают: «Здравия желаю, товарищ преподаватель!» Затем воспитанники садятся и начинают копошиться в учебниках и тетрадях. Зрелище до боли знакомое. (Ах, эти беззаботные школьные годы!)

Начинается проверка домашнего задания. Один суворовец дрожащей рукой стирает запись в тетради, преподаватель замечает его волнение и предлагает проверить домашнее задание по его конспекту. Тот начинает оттягивать время, чтобы полностью удалить следы злополучного карандаша, но не успевает это сделать. Тетрадь медленно переселяется на учительский стол. В ней явно что-то не так: ее хозяин шепотом начинает себя ругать, яростно берется за рыжий чуб и, словно раскаявшийся запорожец, дергает за него. Стыдно суворовцу, стыдно!

А еще никто из будущих офицеров не забывает о моем присутствии. Каждый раз, поднимая руку, украдкой бросают взгляд на меня. Кто же из них Лев Толстой?.. Начинается объяснение новой темы, вопросы сыплются градом, то и дело слышен скрежет «поедаемых» ручек. А может быть, такой звук издает гранит науки, когда его грызут?

До самого полдника

Звонок раздается неожиданно. Суворовцы, впрочем, по-прежнему сидят на своих местах, чем разительно отличаются от «штатских» школьников: те обычно с визгом несутся из класса сразу же, как только услышат долгожданный сигнал.

А вот теперь подается команда, воспитанники встают, прощаются с преподавателем и строем выходят из кабинета. Да, тут иные порядки, да ведь это и школа иная — школа военной жизни.

После третьего урока мальчишки с алыми погонами на плечах идут на второй завтрак. Кефир, печенье, йогурт — необходимые продукты как для пищеварения, так и для ума. И после привала поход в страну знаний продолжается.

Еще пара уроков, и наступает время обеда. Первое, второе блюдо, компот и булочка. По желанию — щедрая добавка. После приема пищи наступают два часа личного времени. Одни идут в буфет, другие обкладываются учебниками, а некоторые играют в шахматы и шашки, которые заменяют этим ребятам кровожадные компьютерные игры и безнравственные кинофильмы.

А кто-то разговаривает по таксофону с родными и близкими. Кстати, еще один немаловажный факт — пользоваться мобильными и сотовыми телефонами суворовцам запрещено. Учеба в военном училище гораздо сложнее, чем в обычной общеобразовательной школе или гимназии, а дети есть дети: им свойственно порой отвлекаться на ненужные или бесполезные вещи.
После свободного времени у воспитанников МСВУ начинается православный час. В это время к ребятам приходит священник Александр Яцкевич, настоятель храма великомученика и целителя Пантелеимона. Он регулярно посещает стены училища для того, чтобы выслушать воспитанников, приобщить к нравственности.

— Нам нравится православный час. Мы смотрим интересные и поучительные фильмы, — рассказывает один из суворовцев. — А если есть какие-то проблемы, отец Александр всегда выслушает и даст нужный совет.
Вечерний сумрак зажигает лампы в классах, где проходит самостоятельная подготовка. Этим непривычным для родительского уха термином обозначается здесь выполнение домашних заданий. В отличие от родного дома, где школьник сражается с науками в одиночку, в училище этот процесс контролирует офицер-воспитатель. Он следит за военной дисциплиной и качественным выполнением домашнего задания.

Когда офицер по служебным делам ненадолго выходит, в классе начинается суета. Подхожу к двери и даже в коридоре слышу шепот: «Ваня, что у тебя получилось во второй задаче?» или «Эй, Димон, помоги разобраться в этой формуле. Завтра погорю на практическом занятии!»
Любопытство заставляет зайти в класс, где отсутствует офицер. И уже через минуту, обступив меня со всех сторон, мальчишки взахлеб рассказывают свои истории. Причем все одновременно, порой перебивая друг друга. Один, оказывается, получил от учителя по белорусскому языку замечание, другой рассказал о своем первом походе на дискотеку, третий стал приставать к фотокорреспонденту с просьбой сфотографировать его с лучшим другом. Потом тактика меняется, и теперь я не успеваю отвечать на их многочисленные вопросы. И так до самого полдника!..

После очередного принятия пищи наступает личное время. Затем — ужин. Я уже в пятый раз за сегодняшний день прихожу в столовую. Если бы каждый раз принимала пищу, пришлось бы сказать талии прощай!

После ужина ребята садятся перед телевизором, смотрят очередной выпуск новостей, затем приводят свою форму в порядок. Забыв утреннюю военную сдержанность, шутят и смеются...

* * *

Без пяти минут десять. После вечернего умывания движение по расположению почти затихает. Где-то слышны робкие шорохи сланцев по паркету. Шепот тоненьких голосочков отчетливо звучит в большом помещении. Раздается громкая команда «Рота, отбой!»

Спокойной вам ночи, суворовцы. Завтра будет новый день новых побед!

Лейтенант Ольга ШВЕДОВАshvedova@vayar.sml.by
Фото Андрея АРТЮХОВСКОГО