«Спитакский излом». Жестокая реальность глазами полковника медицинской службы запаса Сергея Жидкова


«7 декабря 1988 года в 11.41 по местному времени на территории Армянской ССР произошло мощное землетрясение. В городе Спитаке (эпицентре) его сила достигла 10 баллов (по 12‑балльной шкале), в Ленинакане — 9, Кировакане — 8, Степанаване — 9. Землетрясение магнитудой 6,8 балла затронуло более 40 % территории республики. Подземные толчки ощущались также в Ереване. Есть жертвы и разрушения». Именно с этих сообщений начинались выпуски новостей на Центральном телевидении и радио в тот день.

А скоро на экранах телевизоров стали появляться кадры с места событий, приводившие в ужас даже видавших виды людей… И можно лишь представить, что чувствовали те, кто созерцал все воочию и тем более испытал действие стихии на себе.rubon6

Сергей Жидков (в центре) с коллегами у постели пострадавшего

Сергей Жидков (в центре) с коллегами у постели пострадавшего

scan-161205-0012

Уже потом специалисты назовут Спитакское землетрясение крупнейшим за всю историю сейсмических наблюдений в регионе. По их подсчетам, во время данной стихии была высвобождена энергия, эквивалентная взрыву десяти атомных бомб, каждая из которых была подобна сброшенной в 1945 году на Хиросиму. В итоге в земной коре образовался 37‑километровый разлом. Волна, вызванная землетрясением в Армении, обошла Землю и была зарегистрирована научными лабораториями в Европе, Азии, Америке, Австралии.

Через некоторое время стала известна и шокирующая статистика: в результате подземных толчков, которые продолжались 30 секунд, пострадал 21 город (в том числе буквально был стерт с лица земли Спитак, нанесены сильнейшие разрушения Ленинакану (ныне — Гюмри), Кировакану (сейчас — Ванадзор), Степанавану) и 324 села, из которых 58 превратились в груды развалин. Землетрясение уничтожило около девяти миллионов квадратных метров жилья, сотни школ, больниц и детских садов. Было выведено из строя 600 километров автодорог, 10 километров железнодорожных путей, 230 промышленных объектов.

Однако самыми страшными и, к сожалению, невосполнимыми оказались людские потери. Согласно официальным данным, стихия унесла жизни почти 25 тысяч человек, 140 тысяч стали инвалидами. Кроме того, 514 тысяч человек лишились крова.

В Советском Союзе и многих государствах мира проводился сбор медикаментов, продовольствия и одежды для пострадавших. Для ведения восстановительных работ в Армению приехали 45 тысяч строителей из разных стран, которые возвели 500 тысяч квадратных метров жилья и объектов социального назначения. Материально-техническую помощь предоставили 110 государств и международных организаций, финансовую помощь СССР оказали 33 страны.

В спасательных работах также участвовало свыше 20 тысяч солдат и офицеров. На расчистке завалов использовалось более трех тысяч единиц военной техники. Из-под обломков зданий спасатели освободили порядка 15 тысяч выживших. В районе катастрофы были развернуты десятки тысяч палаток и десятки полевых кухонь.

В первые часы на помощь пострадавшим вылетел отряд высококвалифицированных медиков и военно-полевых хирургов. В их числе был профессор кафедры военно-полевой хирургии военно-медицинского факультета в Белорусском государственном медицинском университете, заслуженный врач Республики Беларусь, отличник здравоохранения Республики Беларусь, доктор медицинских наук, профессор полковник медицинской службы запаса Сергей Жидков.

 

Город, которого нет

Декабрь 1988 года, казалось, не предвещал ничего плохого. Слушатель факультета руководящего медицинского состава Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова майор медицинской службы Сергей Жидков заканчивал обучение в одном из лучших высших учебных заведений Советского Союза, готовящих врачей в погонах. И поскольку он преуспел в учебе, то его «ждал» диплом с отличием. А затем предстояло отправиться к новому месту службы.1024x768_img_3365 04292522 filmz-ru_b_216199

…В ночь с 7 на 8 декабря Сергея Жидкова и его сокурсников (хирургов, травматологов и анестезиологов), а также преподавателей академии соответствующей квалификации подняли по тревоге. С «тревожными чемоданами», в которых в обязательном порядке должны были быть теплые вещи и продукты с расчетом на одни сутки, они прибыли в назначенное место, откуда без объяснения причин их отправили на военный аэродром, находившийся в пригороде Ленинграда. Военных врачей усадили в самолет командующего войсками Ленинградского военного округа, куда также погрузили медицинское оборудование. И вскоре лайнер взлетел…

— У нас на курсе были ребята, прошедшие Афганистан и другие горячие точки, которые предположили, что дело связано с войной, — отметил мой собеседник. — Где-то в середине пути мы наконец-то добились от экипажа ответа на вопрос, куда и зачем летим. Летчики рассказали, что самолет направляется в Армению, где произошло очень сильное землетрясение. И наш медицинский отряд будет оказывать специализированную помощь местным жителям. Так мы оказались в Ереване.

Переночевав, группа рекогносцировки, в которую входил я и полковник Геннадий Костюк (бывший главный хирург 40‑й армии (Ограниченного контингента советских войск в Афганистане), впоследствии преподаватель Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова. — Авт.), отправилась в Спитак, загрузив с собой около 300 булок хлеба и порядка 300 бутылок с минеральной водой.

Военные врачи прибыли в город первыми. На въезде военная машина затормозила — по дороге шел старик, держа за руку девчушку лет семи, на которой из одежды была только ночная рубашка (в декабре-то месяце!). Он сказал, что им ничего не надо, только хлеба и воды.

Проехав небольшое расстояние, автомобиль снова остановился. И дальнейший путь военнослужащие проделали пешком. То, что они увидели, еще долго стояло у них перед глазами и снилось по ночам.

— Картина была удручающая. Спитак весь разрушен. Из-под земли то тут, то там раздавалась мольба о помощи. Ты идешь, а откуда-то кричат люди. Подходишь к месту, понимая, что сам не сможешь поднять многотонные плиты. А что в ответ сказать находящимся под завалами?.. Ну, ребята, держитесь там… — вспоминает Сергей Анатольевич. — Мы встретили троих мужчин из числа тех, кто спасся. С помощью лопат они пытались что-то раскопать. Люди находились в жутком стрессе. И их можно понять — ведь они потеряли-то все. Например, главный врач спитакской больницы, чудом оставшийся в живых, лишился своей большой семьи и коллег, которые были заживо погребены под обломками зданий. Нам пришлось вернуться в Ереван, чтобы доложить, что в городе есть живые.

Очаг жизни среди руин

…Более двух десятков военных врачей были доставлены в Спитак на вертолете. Кстати, они могли туда не долететь: лопасть зацепилась за высоковольтную линию, и винтокрылая машина получила сильнейший разряд тока. Еще несколько секунд — и все бы погибли… Но летчик чудом посадил вертолет на стадионе.

Стадион был единственным местом в городе, свободным от руин. Поэтому здесь развернули госпиталь и разместили медицинский отряд, которому предстояло спасать жизни пострадавших, а также решать медицинские вопросы, связанные с погребением погибших. Операционная находилась в автоперевязочной. Ночью с 8 на 9 декабря в ней начали делать операции. Прооперированных пациентов переносили в реанимационную палатку.

Благодаря полевой электростанции на территории госпиталя было освещение, в то время как Спитак находился в кромешной тьме. В госпиталь постоянно приходили люди, чтобы согреться, поесть, получить медицинскую и гуманитарную помощь.

Через несколько дней в город стали прибывать военнослужащие, спасатели, медицинские специалисты, волонтеры из различных регионов Советского Союза, даже из-за границы.

— В нашем госпитале было пять хирургов, два анестезиолога, инфекционист. Работы хватало всем, — подчеркивает доктор медицинских наук, профессор Сергей Жидков. — Землетрясение отличается от боевых действий тем, что пострадавшие поступают равномерно. Ежедневно к нам доставляли по 60–70 человек, причем в светлое время суток (в темноте поисковые работы не велись. — Авт.).

Раненых привозили не только из Спитака. Подвижные медицинские группы, куда входили студенты Кубанского государственного медицинского института, ездили по окрестным селам, где были не менее сильные разрушения, и собирали потерпевших. В общей сложности мы приняли около тысячи человек, многие из которых поступали в очень тяжелом состоянии.

В большинстве своем у пациентов был синдром длительного сдавливания, возникающий вследствие продолжительного нарушения кровоснабжения сдавленных мягких тканей, токсикоз, характеризующийся, помимо местных, системными патологическими изменениями в виде гиперкалиемии и почечной недостаточности. И тут важно успеть оказать экстренную помощь, не допустить печальных последствий. Мы понимали, что у нас в распоряжении были сутки, чтобы вывести больных из состояния шока, предпринять, если надо, радикальные меры и сразу же отправить на большую землю, где была возможность подключить их к аппарату искусственной почки, что жизненно необходимо в таких случаях. Спасенных отправляли в Ленинград, Тбилиси, Москву. Потом мы связывались с нашими коллегами — все пациенты выжили.3003565

Поисковые работы велись исключительно днем

Поисковые работы велись исключительно днем

Самым запоминающимся было событие, когда через семь дней после землетрясения из руин достали годовалую девочку. Она все это время пролежала с мертвой мамой. Малышка была обезвожена, без сознания. Когда мы привели ее в чувство, она нас целовала и обнимала. Затем девочку отправили в Ленинград, в детскую клинику.

По словам Сергея Жидкова, очень больно было смотреть на погибших, особенно на детей… В память моего собеседника врезалась уцелевшая стена детсада с полками, на которых рядами стояли детские горшки. А их маленькие владельцы завершили земной путь под обломками здания…

Между тем подземные толчки продолжались еще длительное время, причем два-три раза в день. И начинались они с внезапного гула, приближавшегося с каждой минутой. Потом начинало трясти, да так, что, например, стоявшие на расстоянии 1,5 метра друга от друга «Уралы» стучались бортами. В первый раз силу стихии эскулапы в погонах почувствовали на себе ночью. Из палаток пулей вылетели… Как рассказал Сергей Анатольевич, ощущения при этом жуткие. Именно в такие секунды отчетливо понимаешь, что против природы ты — никто.

…Когда надежды на спасение уже не осталось, поисковые работы были прекращены. И в военном госпитале стали лечить участников ликвидации последствий землетрясения. Эскулапы в погонах переключились на аппендициты, грыжи, мелкие травмы, пневмонии и многое другое, чем занимается обычная городская или районная больница.

— Все мы с пониманием и сочувствием относились к армянской трагедии. Трудились до изнеможения. Иногда приходилось недосыпать, есть всухомятку, так как горячую пищу в первую очередь отдавали пострадавшим, — заметил мой собеседник. — Но мы работали как единый организм. Никто не истерил, никто ни на что не жаловался.

В конце декабря 1988 года командировка врачей из Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова подошла к концу. Совсем скоро Сергею Жидкову  и его однокашникам предстояло сдавать выпускные экзамены. По роковому стечению обстоятельств землетрясение в Армении оказалось для них «преддипломной практикой», за которую оценки ставил самый строгий преподаватель — жизнь. И эскулапы в погонах получили «отлично». А еще у многих из них появилась первая проседь…

Послесловие

Вернувшись в Ленинград, Сергей Анатольевич с головой ушел в учебу и работу. Получив по окончании академии диплом с отличием, он убыл в Саратов, хотя во время стажировки в Главном военном клиническом госпитале имени Н. Н. Бурденко в Москве перспективному доктору предлагали серьезную должность.

И следующие шесть лет жизни Сергея Анатольевича Жидкова были посвящены военно-медицинскому факультету при Саратовском государственном медицинском институте, где будущий профессор прошел путь от преподавателя до начальника кафедры военно-полевой хирургии. Здесь в 1991 году он блестяще защитил кандидатскую диссертацию на тему «Хирургическая помощь и ее объем в очаге землетрясения». Это был первый в Советском Союзе диссертационный труд по медицине катастроф. Тогда данная наука только начинала развиваться.

Еще одним напоминанием о Спитакском землетрясении для Сергея Анатольевича является орден «За личное мужество», которого он был удостоен за смелость и стойкость, проявленные во время ликвидации последствий разрушительного землетрясения, в результате чего была устранена угроза для жизни и здоровья людей.

В числе награжденных были и коллеги Сергея Жидкова. Их отметили орденами Красного Знамени, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР», медалями «За боевые заслуги», «За отвагу» и др. Торжественная церемония вручения наград проходила в Кремле. Отличившиеся получили их из рук первого президента СССР Михаила Горбачёва.

— Мы просто делали свою работу, веря, что все будет хорошо, — сказал с некоторым смущением доктор медицинских наук, профессор Сергей Жидков. — Профессия врача такова, что он должен быть энтузиастом и оптимистом. Врач, не уверенный в собственных силах, никогда не добьется успеха.

Я впервые тогда оказался в столь критической ситуации. Пройдя данное испытание, окончательно убедился, что медицина — мое призвание. Этот опыт закалил меня и в человеческом, и профессиональном плане.

Конечно, было страшно. Стихия есть стихия. Она не выбирает, богат ты или беден, русский или армянин, учитель или врач, — перед ней все равны. Но, как говорили классики: «В каких бы трудных условиях вам ни пришлось жить, не падайте духом, ибо вера в свою силу и желание жить для других — это огромная сила. Боль ощущается не так остро, если имеешь твердое решение выстоять».

P. S.: 7 декабря в Армении официально отмечается как День памяти жертв землетрясения. В 2008 году, в 20‑ю годовщину трагедии, в Гюмри был открыт мемориал «Жертвам безвинным, сердцам милосердным», изображающий пострадавших, спасателей и мать-Армению, которая обнимает двух спасенных детей.

Оксана Курбеко, «Ваяр»,

фото из личного архива

Сергея Жидкова

и открытых источников