Военные ликвидаторы: командировка для лейтенанта


Первое официальное сообщение об аварии на Чернобыльской АЭС было сделано по телевидению спустя два дня после трагедии. В довольно коротком сообщении диктор рассказала о взрыве и помощи пострадавшим. Она не упомянула о том, что еще сутки назад эвакуировали жителей города Припяти и создали 30-километровую зону отчуждения. Чтобы избежать паники среди населения, всем говорили, что они скоро вернутся домой. Людям запретили брать с собой личные вещи и имущество. Движение автоколонн спланировали уже с учетом данных, полученных от радиационной разведки. Старики, женщины и дети покинули зону бедствия…

Приказ есть приказ

Владимира Петренко в 1972 году призвали на срочную военную службу. Успешно освоив специальность командира мотострелкового отделения, он вскоре прибыл служить в 356-й гвардейский мотострелковый полк 120‑й гвардейской мотострелковой дивизии.

— Там я прошел карьерный путь от солдата до офицера, — рассказал Владимир. — Когда произошел взрыв на Чернобыльской АЭС, был в звании гвардии старший лейтенант, служил заместителем начальника отделения организационного и комплектования штаба в одной из бригад 5‑го отдельного гвардейского армейского корпуса. Как и все, ничего толком не знал о случившемся. Мы продолжали заниматься боевой подготовкой, обслуживанием и ремонтом техники и вооружения.

Вскоре от вышестоящего командования в воинскую часть поступило распоряжение: выделить личный состав для оказания помощи в ликвидации последствий аварии. В короткий срок была снята с хранения необходимая военная техника, призвали из запаса военнообязанных. В Чернобыль отправили офицеров и «партизан». Из солдат срочной военной службы привлекали только поваров, фельдшеров и водителей. Первыми в зараженную зону убыли специалисты химических и инженерных войск. Возвратившись, они рассказывали, как убирали урановые стержни с крыши четвертого разрушенного энергоблока атомной электростанции, ее бетонные и металлические обломки, кирпичи и другой мусор…

Со временем военные ликвидаторы приступили к обеззараживанию прилегающих к ЧАЭС территорий.

Первые очевидцы приоткрыли информационную завесу, помогли осознать всю серьезность сложившейся ситуации.

Однажды гвардии старшего лейтенанта Владимира Петренко вызвали в штаб.

— Собирайся в командировку. Поедешь в Чернобыль заместителем начальника оперативной группы по строевой части и кадрам, — коротко сказал командир.

Владимир отправился домой собирать вещи. Жена Людмила отпросилась с работы проводить мужа. Двенадцатилетняя Наташа была на занятиях в школе, а пятилетний Саша — в детском саду.

Назад дороги нет

Уже на следующий день гвардии старший лейтенант Владимир Петренко прибыл в штаб оперативной группы Гражданской обороны Белорусской ССР.

— Открываю дверь кабинета, а там сидит генерал! — вспоминает майор в отставке Владимир Петренко. — Отрапортовал ему как положено. Он удивился: «Старлея прислали? Большего чина не нашлось?!».

Началось разбирательство. Через пару дней гвардии старшего лейтенанта Владимира Петренко вновь вызвали в штаб оперативной группы.

— Ты справишься с этой должностью? — по-отцовски обратился генерал.

— Так точно!

— Тогда принимай дела…

А ведь мог уехать домой… Струсить? Ни за что!

Среди полковников и генералов младшему офицеру было нелегко, однако вскоре он освоился и стал справляться со своими обязанностями.

Владимир Николаевич занимался комплектацией подразделений личным составом, в основном специалистами химических войск подчиненных воинских частей со всего Советского Союза. В зоне отчуждения они очищали дороги, дома, деревни от невидимого врага. Владимир Николаевич также выезжал на места для осуществления контроля за проведением ликвидационных работ.

— У меня был спецпропуск для въезда в зону отчуждения, — продолжил свой рассказ Владимир Петренко. — Посещал Чернобыль, даже на самой атомной электростанции побывал. Нередко приходилось отчитываться за вакантные должности. Военнослужащие должны были находиться в зараженных зонах около шести месяцев. Получив максимально допустимую дозу облучения, они имели право уехать домой раньше для похождения реабилитации. Кто-то оставался, а кому-то приходилось искать замену. Находили нужных специалистов, заполняли вакантные места.

Владимир Петренко с сыном Александром

Жизнь как на учении

Жил гвардии старший лейтенант Владимир Петренко вместе со всеми в палаточном лагере. Быт в полевых условиях был налажен согласно всем правилам: полевая кухня, баня, медицинский пункт, дежурный по лагерю, дневальные, патрули… Иногда казалось, что военнослужащие приехали не на ликвидацию радиационной опасности, а на плановое учение.

— Отличие было лишь в том, что личный состав утром убывал на работы, а вечером возвращался, — вспоминает офицер в отставке. — Перед отдыхом все тщательно мылись, пока дозиметрические приборы не переставали трещать. Кормили нас в два, а то и в три раза лучше, чем полагалось по нормам довольствия. Нужно отдать должное тыловикам: на столе всегда были свежие фрукты, овощи, зелень. Даже военторг свой имелся.

Военнослужащие не только участвовали в возведении саркофага, но и выполняли различные работы на зараженной территории в Брагинском, Ветковском, Краснопольском, Хойникском, Наровлянском районах…

Специалисты на бронетранспортерах въезжали в зараженную зону для определения уровня радиационного поля. После этого пожарные машины специальным раствором обрабатывали дороги, деревья, дома, транспорт. Основная задача — сбить радиоактивную пыль, понизить общий фон радиации.

— Заходили в дома и вручную чистили помещения и мебель, — вспоминает собеседник. — Иногда процедуры проводили по нескольку раз. И если результат оставался прежним, военные инженеры с помощью спецтехники зарывали такие объекты в могильниках. Иногда целые улицы уходили под землю… Это выглядело страшно, словно наступил апокалипсис. Также занимались возведением ограждения вокруг зоны отчуждения.

Военнослужащие трудились не покладая рук, целыми днями глотая радиационную пыль… И хотя полностью устранить радиацию не удалось, они значительно снизили ее губительное воздействие. Безусловно, такая служба сказалась на их здоровье.

— Военные медики старались как можно тщательнее следить за тем, чтобы мы не схватили лишней радиации, — рассказал Владимир Николаевич. — Запрещали есть фрукты, овощи и ягоды из местных огородов и садов. Воду и еду мы употребляли только после проверки специалистами. Каждый военнослужащий носил индивидуальный дозиметр, который ежедневно проверялся. Однако все равно находились те, кто нарушал запреты. К примеру, однажды офицеры нашли огрызки недалеко от лагеря. Понятно, кто-то наелся местных яблок…

Долгое пребывание в зараженной зоне стирало грань реальности. Военнослужащим казалось, что они жили обычной армейской жизнью, почти как дома. Такие же солнце, ветер, деревья, дождь… Правда, какой-то вязкий металлический привкус на языке… Но это ерунда, казалось тогда. Все поначалу чувствовали себя хорошо.

Миссия выполнена

Через полгода гвардии старшего лейтенанта Владимира Петренко сменил другой офицер. Владимир Николаевич возвратился на малую родину. Жизнь вновь вернулась в прежнее русло: дом, семья, служба в родном соединении. Вскоре от имени начальника оперативной группы Гражданской обороны СССР гвардии старшему лейтенанту Владимиру Петренко за активное участие в выполнении работ по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС вручили почетную грамоту и медаль.

За короткий срок, проведенный в зоне отчуждения, здоровье офицера сильно подкосилось. Однако жизнь и военная служба продолжались.

— В 1999 году я ушел в запас в звании майор, — сказал в завершение беседы Владимир Петренко. — Сегодня я на пенсии. Дети выросли, появились внучки. За те полгода мне довелось увидеть ужасающие последствия катастрофы на Чернобыльской АЭС. На себе ощутил воздействие невидимого врага… Господь пожалел меня, не дал пострадать так, как пострадали другие ликвидаторы. Уберег, чтобы я рассказал своим детям и внукам о тех событиях. Хочется пожелать всем ликвидаторам, бывшим сослуживцам, крепкого здоровья, счастья и благополучия. Пусть больше такой трагедии в мире не повторится.

Владимир Петренко с однополчанами

Старший лейтенант Александр Гончаров, «Ваяр», фото автора и из семейного архива Владимира Петренко