«Как жаль, что я всего не знал, и он об этом не расскажет…»


С самого детства я мечтал стать военным. Рос на таких фильмах, как «В зоне особого внимания» и «Офицеры», хотя офицеров в моей семье никогда не было. При этом мне очень нравилась военная форма, и когда мимо проходили солдаты, я замирал от восторга и знал, что когда-нибудь кто-то так же будет смотреть на меня и восхищаться, особенно мама. Теперь я — офицер!

Так уж сложилось, что служить в армии в нашей семье — действительно традиция. Мой отец служил срочную военную службу в 106‑й гвардейской Тульской Краснознаменной, ордена Кутузова воздушно-десантной дивизии. Десантная закалка сохранилась у него и по сей день.

С детства он очень строго воспитывал меня. Тогда я считал, что это предвзято и незаслуженно. Однако повзрослев, был благодарен ему: взрослая жизнь не терпит слабых и нытиков — в этом сам я неоднократно убеждался. Но, ко всему прочему, я очень сентиментальный человек, и это, безусловно, мамина заслуга. С седьмого класса пишу стихи, и когда беру в руки чистый лист бумаги, то глубоко погружаюсь в мелькающие рифмы. Об этом как-нибудь потом, а сейчас — о другом.

Мой дед был участником Великой Отечественной войны. О нем я и хотел бы рассказать накануне Дня Победы!

Всегда перед этим праздником я торопился купить красивую открытку и подарить ее своему деду Дементию Кирилловичу Виниченко. Каждый год вплоть до поступления в Военную академию Республики Беларусь я поздравлял его и по возможности старался с ним выйти в город на праздник. В последние годы жизни он очень ослаб — фронтовые раны не давали покоя. Тогда я, к сожалению, не придавал этому особого значения и не интересовался тем, где и как воевал дед. Знал только, что в битве за Сталинград он вроде был ранен. Дед и сам особо не любил вспоминать о войне и на мои вопросы отвечал неохотно: очень многое ему тогда пришлось пережить.

Как выяснилось позже, после его смерти, получив ранение под Сталинградом и оказавшись в госпитале, во время лечения он параллельно прошел курсы санинструкторов. И потому, участвуя в боях на Курской дуге, вместе с санитаром вынес более сорока раненых с оружием. И вплоть до июля 1944 года помогал раненым, не расставаясь с винтовкой… Можно только представить, какие муки и страдания увидел он за эти годы, пропуская все через себя. Конечно, такое особо не хотелось ворошить.

Дед очень трепетно относился к своим боевым наградам. Их было три: орден Красной Звезды, орден Отечественной войны I степени и самая для него дорогая — медаль «За оборону Сталинграда». Мне очень запомнился случай, когда, гуляя с ним по Гомелю во время празднования Дня Победы, я обратил внимание на то, что у других ветеранов наград в разы больше, чем у деда, и выглядят они поновее, что-ли… И вот однажды я задал ему вопрос по этому поводу. Он тогда ответил так: «Это всего лишь юбилейные медали, за тяжестью и множеством которых порой не увидеть тех самых дорогих — заслуженных кровью и потом…». Именно потому дед их никогда не носил.

Из наградного листа гвардии старшего сержанта Виниченко Дементия Кирилловича, призванного в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии 12 июня 1941 года Брагинским районным военным комиссариатом Полесской области Белорусской ССР

Место службы: 67-я гвардейская стрелковая дивизия.

Дата наградного документа: 6.11.1985 г. № 174.

№ записи 1519173196.

Гвардии старший сержант Виниченко Дементий Кириллович, будучи пулеметчиком 147-го артиллерийского пулеметного батальона 118-го укрепрайона, в течение 20 дней находился в обороне в боях под городом Волоколамск. 25 февраля 1942 года был ранен в правую голень с повреждением кости.

На Сталинградском фронте в районе села Бекетовка, будучи в обороне, сдерживающей наступление противника, в качестве помощника командира взвода пулеметчиков 147-го артиллерийского пулеметного батальона 118-го укрепрайона, во время проверки пулеметных расчетов 23 декабря 1942 года был ранен осколком в руку с повреждением кости. Наступление противника в этом районе было приостановлено.

В период июльского наступления противника в 1943 году на Курской дуге работал санинструктором 3-го батальона 196-го гвардейского стрелкового полка. За 4 дня боев вместе с санитаром вынес с поля боя 40 человек раненых с их оружием.

Во время форсирования реки Западная Двина дивизией, участвуя в наступательных переходах 26 июня 1944 года, при внезапном налете вражеской авиации в деревне Мясоеды получил слепое осколочное ранение мягких тканей правой ноги.

Во время боевой операции под Двинском (Даугавпилсом), выезжая с дивизионным врачом на полковые и батальонные пункты медпомощи для эвакуации оттуда раненых, 12 июля 1944 года был ранен осколком снаряда в правую голень с повреждением артериального сосуда.

За неоднократно пролитую кровь и за образцовое выполнение задачи командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками гвардии старший сержант Виниченко Дементий Кириллович решением командования 67-й стрелковой дивизии был награжден орденами Красной Звезды и Отечественной войны I степени.

А однажды отец рассказал мне о том, как деду вручали медаль «За оборону Сталинграда». По воспоминаниям деда, сразу после боев прямо в окопе боевой комбат награждал весь личный состав, и ему по ошибке написали в удостоверении отчество не Кириллович, а Константинович, после чего комбат перед всем строем самокруткой выжег все буквы отчества, кроме заглавной, и, исправив его, извинившись, вручил награду снова. С этой опалиной, по его словам, удостоверение стало еще дороже.

Много хочется рассказать об этом замечательном и дорогом мне человеке, но только, увы, уже ничего у него не спросишь, не уточнишь…

И только надев курсантские погоны и в полной мере ощутив тяготы и лишения воинской службы, я все чаще стал задумываться о том, как же, наверное, трудно было там, на войне. Хотя я спал в казарме, а он всю войну в любую погоду — то в землянке, то в окопе. Я постоянно представлял, как дед, лежа в снегах Сталинграда, разрывал февральский морозный воздух огнем пулемета и как, стиснув от боли зубы после ранения, продолжал вести бой.

Тогда мне стало очень стыдно за то, что я почти ничего не знаю про боевые подвиги деда. И я, будучи первокурсником, дал себе клятву, что обязательно все расспрошу. Но, приехав первый раз в отпуск домой (к тому времени дед уже сильно болел), не стал утруждать старого человека ответами на мои вопросы. Мы всей семьей старались подбодрить его и взяли с него обещание, что на 88‑летие, которое должно было наступить 7 июня, он всех нас пригласит за уютный домашний стол в свой дом… Но уже 21 мая — спустя пару недель после моего визита к нему — на свое двадцатилетие я находился не за семейным столом, а возле его могилы. Сердце дорогого и родного мне человека остановилось. Там, на кладбище, я не смог сдержать слез, ведь так и не успел ничего у него расспросить. В память о нем я сделал рамку со всеми его наградами, которые должны переходить из поколения в поколение как семейная реликвия.

А полгода назад мне в голову пришла мысль попробовать с помощью архивных данных получить подробную информацию о деде. И в очередной командировке по отбору и изучению биографических данных призывников в военном комиссариате Гомельской области я обратился за помощью к начальнику отделения комплектования направления призыва на военную службу подполковнику Евгению Ятченко. Он отнесся к просьбе с пониманием и уже через месяц дал мне информацию, где я могу ознакомиться с наградным листом деда.

Наконец прочитав о том, как воевал мой дед, я около недели находился в состоянии эйфории от осознания того, каким же великим человеком он был — огромной гордостью всей нашей семьи. Вдохновившись, я написал посвященное ему стихотворение.

* * *

А в прозаичной части хочу обратиться ко всем военнослужащим, которые еще не успели, но хотят знать историю своей семьи, героических подвигов отцов и дедов: пожалуйста, не теряйте драгоценное время, которое, к сожалению, не вернуть. Цените мгновения и минуты, в которые вы находитесь рядом с дорогими людьми.

Дед

Как жаль, что наше разуменье

Приходит поздно и не всем.

Не ценим каждое мгновенье,

Не зная ждущих перемен.

Мы годы школьные свои

В свою лишь радость  проживали,

Историю своей семьи

Мы зачастую и не знали.

И, в академию пойдя,

Я в камуфляже с сапогами,

Свой здравый смысл приобретя,

Сидел и думал вечерами

О том, как трудно, нелегко,

Наверно, было на войне.

А я не помню ничего,

Что дед сказал когда-то мне.

Я б разузнать был очень рад

О том, о чем я мало знал:

Как защищал он Сталинград

И Даугавпилс освобождал.

Как вынес сорок человек

Под Прохоровкой с поля боя

И падал в грязный талый снег

От пуль, что шли над головою…

Как был четырежды он ранен,

Когда не слышал ничего:

Снаряд упал, и все в тумане,

Тогда контузило его.

Мой дед геройски воевал.

История об этом скажет,

Как жаль, что я всего не знал,

И он об этом не расскажет…

А я хотел его спросить,

Но не успел я, не доехал:

Оборвалась вдруг жизни нить

Мне дорогого человека.

Увы, но жизнь не терпит слез.

Когда-то кто-то умирает.

Господь его с собой унес

Туда, где всех за все прощают.

Уверен, он обрел покой,

Его за жизнь он заслужил.

И под могильною плитой

За все и всех он нас простил.

Клянусь, что подвиги твои

Весь род мой будет  помнить вечно

За дни счастливые мои,

За мир и солнце в небе ясном.

Капитан Евгений Виниченко