Оксана Аракчеева: «В нашей семье всегда было творчество»


Имя живописца Бориса Владимировича Аракчеева навсегда вошло в историю изобразительного искусства второй половины ХХ столетия. Его полотна находятся в Национальном художественном музее Беларуси, других музеях страны и за рубежом, в частных коллекциях. Его творчество, основанное на лучших традициях реалистического направления живописи, неразрывно связано с белорусской землей.

А между тем художник родился и вырос на Ярославщине. Там, в небольшой деревенской школе, его душа впервые потянулась к рисованию. В 1944 году военные дороги привели юного Бориса Аракчеева в Беларусь: сначала в Бобруйск, а затем в Минск. Здесь судьбой ему было уготовано найти свое человеческое и творческое счастье.

Беларусь и ее люди стали для Бориса Аракчеева родными. В своих многочисленных картинах он воспел белорусскую природу, показал героическое прошлое страны, создал галерею великолепных портретов — по сути, оставил потомкам живописную летопись ушедшей эпохи.

Оксана Аракчеева. «Мой папа. Портрет художника
Бориса Аракчеева». 2010 год

Почти 70 лет Борис Аракчеев прожил в Минске и полюбил его всей душой. В десятках и сотнях замечательных живописных картин, этюдов, акварелей, карандашных рисунков мастер сполна воздал благодарность городу, в котором он постиг мастерство живописца, плодотворно творил, добился успеха, встретил свою любовь, создал прекрасную дружную семью, был счастлив в ней и оставил достойное потомство. Все три дочери Бориса Владимировича — Алёна, Марина и Оксана — стали художниками. Выбрали творческую стезю и его четыре внука. Правнучка София тоже увлечена рисованием.

О творчестве и жизненном пути заслуженного деятеля искусств Республики Беларусь живописца Бориса Аракчеева, удостоенного ордена Франциска Скорины, рассказывает его дочь — художник Оксана Аракчеева.

Оксана Аракчеева готовит иллюстрации для новой книги

«Ну что ж, Боря, кушай теперь свои краски!»

Мы встретились с Оксаной Аракчеевой в ее художественной мастерской, которая находится под самой крышей дома на углу улиц Ленина и Интернациональной. Ранее это была мастерская Бориса Владимировича Аракчеева. Ее художник получил в 1962 году и поначалу делил с двумя коллегами по художественному цеху. Здесь написано большинство его известных работ. Дочери с малых лет постоянно бывали в мастерской отца и чувствовали себя в ней как дома. Они тут играли, рисовали натюрморты, готовились к поступлению в училище и академию… Для них запах масляных красок был родным с детства. Неудивительно, что этот воздух искусства пленил их на всю жизнь, и они пошли по стопам отца.

Борис Аракчеев в армии

— Папа родился в Ярославской области, в деревне Турбаново. Это на реке Сить — притоке Волги… Как рассказывал сам: в детстве он искал на берегу Сити разные камушки-мелки и на стенках ими рисовал… Но его друзья такие мелки не находили. То есть чутье цвета было дано ему Богом… И в школе у них был хороший учитель рисования. Красок тогда не было — только карандаши. Учитель много детям показывал, рассказывал историю искусств. Кто-то впитывал, а кому-то было все равно. Отец, наверное, был единственным в классе, кто это слушал и занимался рисованием…

И вот эта, уже ставшая легендарной история, когда отец, будучи мальчиком, пошел в деревню за шесть километров за хлебом, а хлеба не было… И вдруг увидел акварельные краски — впервые в жизни!.. Он вернулся домой и в слезах признался своему папе: «Вот, я купил акварельные краски!..». А папа у него был такой добрый, он не ругался, просто сказал: «Ну что ж, Боря, кушай теперь свои краски!». «И так я «кушаю» свои краски всю жизнь!» — говорил папа.

Тяжелая обязанность — развозить похоронки

Когда началась война, Борису Аракчееву было всего 15 лет. Но он, как и другие подростки, просился на фронт — хотел бить врага. В военкомате его отправили домой: «Ты должен заботиться о своей семье». За год до войны, в 1940‑м, умер их отец, и больная мать осталась одна с пятью детьми. Борис был старшим. Он пошел работать в колхоз — присматривал за лошадьми.

Галина и Борис Аракчеевы

— Папа очень любил лошадей. И хотя тогда он мало рисовал, но какие-то «черкушки», наброски делал — в нем это уже жило. У него, кстати, лошади прекрасно получались на всех его картинах батальных — о войне Гражданской, Отечественной… И вот когда папа работал в конюшне, у него была одна печальная обязанность — на лошади развозить похоронки на погибших односельчан. Это, конечно, было очень страшно для паренька…

Династия Аракчеевых. 2005 год

В 1944‑м, когда Борису исполнилось 18, его призвали в армию и направили в учебный лагерь под Кировом, а после обучения молодого дисциплинированного и толкового солдата оставили в «учебке» — готовить на фронт других новобранцев.

— Непосредственно на поле боя папа не был, но много раз видел, как возвращались с фронта раненые, как люди встречали известия о погибших — все пропускал через себя. И потом, уже в художественном училище, он написал дипломную работу «Возвращение»: прибывает теплоход, и на берегу кто-то ждет его с надеждой, а кто-то в слезах стоит — уже получил похоронную…

Затем папу направили служить в Беларусь. Он собирался оттуда отправиться на фронт. Это был 1945 год. В Беларуси папа тоже готовил бойцов. И вдруг однажды среди ночи — грохот, взрывы, крики!.. Все подумали, что немцы наступают, а оказалось — победа! То есть папа так и не догнал фронт… Просто его туда не пустили — пожалели: молодой, да и семья без отца — четверо маленьких детей и мама больная…

«Солдатик, как ты хорошо рисуешь!»

Так солдатская судьба в 1944 году привела Бориса Аракчеева в Беларусь. Сначала местом службы была старая Бобруйская крепость, а потом, спустя два года, его перевели в Минск, в штаб военного округа. Всего он отслужил в армии семь лет — так тогда положено было.

Минск стал судьбоносным местом в жизни будущего художника. Здесь произошла его встреча с настоящим искусством. Город, разрушенный в годы войны, возрождался из руин, отстраивался, возвращался к мирной жизни. Открывались учебные учреждения, театры, музеи. У солдата срочной службы Бориса Аракчеева тоже находилось свободное время для занятия творчеством.

Борис Аракчеев.
«Сирень у колодца». 1960 год

— В Минске, в армии, папа встретил солдата, окончившего 2‑й курс художественного училища, Володю Гольцова, с которым потом дружил всю жизнь, переписывался, ездил к нему… Тот приехал на службу уже с этюдником. Отец впервые увидел этюдник, масляные краски у этого солдата в штабе округа. И тот разрешил ему пользоваться красками. Они вместе ходили на этюды. Отец впервые попробовал писать масляными красками. Он так загорелся, захотел рисовать!.. А тут еще ему сказали, что в Минске недавно открылось художественное училище…

И еще папа поведал нам ставшую легендарной историю, как он сидел в парке Горького, писал акварелью, а мимо проходили двое мужчин средних лет. Как оказалось, это были художники — Виталий Цвирко, его будущий учитель, и Валентин Волков. Они сказали папе: «О, солдатик, как ты хорошо рисуешь! Давай поступай к нам в училище!». Но ему надо было еще служить — только в 1950 году его служба заканчивалась. Но папа так загорелся!.. Узнал, что у Волкова есть курсы, что там рисуют гипсы… И когда папу отпускали в увольнение, он ходил на эти курсы и рисовал гипсы под руководством Валентина Волкова, нашего знаменитого художника. А потом подошло время увольнения из армии. Надо поступать, а экзамены закончились — октябрь уже! И папа был очень благодарен скульптору Андрею Бембелю за то, что тот замолвил за него слово в училище. Папа подошел туда, показал свои рисунки. Их посмотрели и сказали: «О!.. Это рисунки профессионала, мы вас берем без экзаменов!..».

Борис Аракчеев. «Наши пришли» («Партизанская семья»). 1967 год

В 1953 году Борис Аракчеев успешно окончил художественное училище и поступил в только что открывшийся Белорусский государственный театрально-художественный институт. Его наставником стал известный белорусский художник Виталий Цвирко — тот самый, который когда-то увидел в парке рисующего солдатика и похвалил его.

«Было весело и интересно жить»

В 1956 году в судьбе молодого художника произошло знаменательное событие — он встретил девушку, которая стала его спутницей, помощницей и Музой на всю жизнь. К тому времени Борис Аракчеев похоронил мать и взял под свое крыло двух сестер — забрал их в Минск. Подросшие братья уже сами пристроились в жизни — работали, женились. Одну из сестер Борис устроил в Минске на завод, а другую — в военное швейное ателье. И вот там-то, в ателье, он и встретил Галину. Девушка очень заинтересовала молодого художника. Родом из маленькой белорусской деревни Гора, что в Чашникском районе, Галина так же неудержимо стремилась к знаниям и искусству, как и Борис. После войны она поехала в Москву, поступила в технологический техникум и вернулась на родину дипломированным закройщиком.

Вскоре они поженились, и молодая семья начала разрастаться. В 1958 году родилась Алёна, через полтора года — Марина, затем — Оксана. Девочки появились у супругов практически одна за другой — между старшей и младшей разница в возрасте — пять лет. Но это абсолютно не мешало ни работе Галины, ни творчеству Бориса, наоборот, стимулировало их: дочек надо было ставить на ноги. Галина из ателье перешла работать в оперный театр — начальником костюмерного цеха. Ее туда взяли как большого специалиста. Борис в 1959 году окончил институт и весь ушел в живопись. Жена стала его верным помощником и Музой.

Борис Аракчеев. Диорама «Минский котел»

— Мы жили сначала в комнатке в восемь метров — все пять человек!.. Только в 1965 году получили двухкомнатную «хрущевку» на улице Берестянской — это счастье было!.. Жили очень бедно, тяжело, но всегда в нашей семье присутствовало творчество. Папа покупал книги по искусству, краски — на это денег не жалели. Если и могли сэкономить, то на еде, а на этом никогда не экономили…

Конечно, в детстве мы с утра до ночи пропадали на улице. Вся жизнь проходила во дворе. Телевизора у нас не было, он появился, когда я училась в классе пятом. Мы все умели кататься на коньках, лыжах, по деревьям лазали… Я среди своих сестер была «мальчишкой». Играла только с мальчишками — в войнушку, какие-то сараи строили, гнезда на деревьях устраивали… Ну а с девчонками — скакалки, классики…

После института Борис Аракчеев работал по распределению методистом в Республиканском Доме народного творчества. Одновременно он сотрудничал с издательствами, создавал иллюстрации к книгам, делал рисунки для литературных произведений в газетах и журналах, а по вечерам творил в своей мастерской. Галина тоже почти до ночи была занята в оперном театре. Как признается Оксана, родителей они практически не видели. Казалось бы, дети, предоставленные сами себе, могли быть подвержены дурному влиянию улицы. Но этого не произошло.

— Самая старшая, Алёна, была нам как мама. И плюс у нас всегда было какое-то интересное занятие, мы сами его себе находили… Во‑первых, ко всем праздникам рисовали альбомы. Каждый должен был написать родителям пожелание и нарисовать картинку. У нас такая традиция была на все праздники… А еще мы сами себе ставили спектакли, придумывали пьесы, сооружали каких-то кукол. То есть творческая атмосфера существовала даже в нашей среде — трех сестер. И нам было очень весело и интересно жить.

И еще, конечно, в их жизни присутствовало искусство. Ну а как же могло быть иначе, если папа — художник, а мама — главный костюмер в оперном?..

— Папа был художником, однако, чтобы он нам когда-нибудь сказал: «Вы будете художниками!»… Об этом даже разговора не было! Но почему я сегодня — книжный график? В детстве папа приносил такие чудесные книжки из магазина «Дружба»!.. Я его так ждала! Для меня самый главный подарок был — книжка!..

А еще у нас альбомы хорошие были. Материалы он нам старался покупать дорогие — краски, кисти, карандаши хорошего качества. Потом мы с Мариной пошли во Дворец пионеров — заниматься у Сергея Петровича Каткова. Все минские художники прошли через него, все вспоминают его добрым словом. Марина ходила, а я была маленькая — пять лет, меня, конечно, никто туда не пускал, а я втихаря — за ней! Она меня прогоняла, а я — за ней по пятам!..

Потом Марина поступила в художественную школу, потом я… А затем вдруг и Алёна, которая прекрасно относилась к музыке, сказала: «Я хочу рисовать!».

«Это все то, что он выстрадал»

Творчество человека, чьи детство и юность пришлись на военное лихолетье, — кто недоедал, тяжело работал, подменяя взрослых, кто видел горе и слезы людей, получавших весть о смерти близких, кто встречал искалеченных раненых, возвращающихся с фронта, — не может быть не связано с темой войны. Это та самая память сердца, которая остается с человеком навсегда.

— Конечно!.. Военная тематика — все то, что папа выстрадал… Например, у него есть картина «Шли эшелоны». Когда он ехал служить в Беларусь, с фронта возвращались эшелоны с ранеными. Одни едут веселые, с гармошками — на фронт. И совсем другие лица у тех, кто едет с фронта: перевязанные, угнетенные… Два эшелона — в ту сторону и в другую — встречаются на станции…

Его кисти принадлежат и другие работы, посвященные теме Великой Отечественной войны: «Медсестра. Брестская крепость» (1961 г.), «Тереспольские ворота» (1961 г.), «Партизанский дозор» (1964–1965 гг.), «Казематы мужества» (1965 г.), «Наши пришли» («Партизанская семья») (1967 г.), «Партизанские вьюги» (1968 г.), «Брестская крепость. Раненые бойцы» (1971 г.), «Брестская крепость. 1941» (1981–1983 гг.), «В партизанском краю» (1984–1985 гг.)…

— Да, к военной теме папа обращался постоянно. И хотя он сам на фронте не был, но рассказов наслушался, навидался последствий войны!.. И все в те времена были одержимы жаждой победы, сами просились на фронт… Мой дедушка Егор, отец мамы, был в партизанах. Это его история лежала в основе написания папой картины «Партизанская семья». Когда мамин папа с другими партизанами приходил ночью домой, для них варили картошку и кормили.

Этот момент художник и изобразил на картине «Наши пришли» («Партизанская семья»): в хате полумрак, занавешено окно, вокруг стола, на котором горит лампа, сидят мужчины в военной одежде, и старушка-мать подает им хлеб. Рядом, отвернувшись от мужчин, молодая женщина кормит грудью ребенка… В картине заложен огромный жизнеутверждающий смысл: вся эта тяжелая борьба ведется во имя спасения детей, своего рода, своего будущего…

— Дедушка Егор погиб под Кенигсбергом — пришло письмо, что пропал без вести. Но односельчанин, вернувшийся домой, рассказал, что видел, как он упал на поле боя. Дедушка сам попросился на фронт уже после освобождения Беларуси: он всю оккупацию отпартизанил, но пошел защищать свою Родину и погиб.

Картина «Наши пришли» («Партизанская семья»), написанная художником в 1967 году, находится в Национальном художественном музее Беларуси.

«Жаль, папа не знает!..»

Важной вехой на творческом пути художника стал период работы над монументальной диорамой «Минский котел», посвященной освобождению Минска от немецко-фашистских захватчиков летом 1944 года. Над ее созданием Борис Аракчеев трудился вместе с заслуженным деятелем искусств Республики Беларусь, профессором Петром Крохалёвым, художниками Владимиром Лагуном и Леонидом Оседовским.

К работе готовились тщательно: ездили в Севастополь, знакомились с диорамой Севастопольской битвы под Сапун-горой, в Москву — чтобы увидеть Бородинскую панораму… Оттуда же, из Москвы, специально привезли «ворошиловский» холст, долго грунтовали его.

Диорама соединяла в себе живописное полотно с огромными макетами. Художники сами создавали предметный план, работая как скульпторы. Материал для него тоже искали сами — таскали на себе бревна, колеса… Борис Аракчеев вылепил ствол для написанного им же горящего немецкого танка и вставил в холст так искусно, что кажется, будто это реально подбитая боевая машина.

Диорама «Минский котел», работа над которой велась с 1969 по 1972 год, была успешно завершена. Она размещалась в одном из залов Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны и производила колоссальное впечатление на посетителей: плавный переход из многоплановой, многофигурной живописной части диорамы в мастерски выполненный художниками предметный план создавал иллюзию присутствия на поле грандиозного сражения.

К сожалению, архитектурные особенности нового здания музея истории Великой Отечественной войны, которое открылось в 2014 году, не позволили разместить там это великолепное произведение. Но оно не ушло «в запас» — нашло свою новую прописку в стенах Военной академии Республики Беларусь.

— Хорошо что история диорамы продолжилась! Потому что папа очень беспокоился об этом, особенно в последние месяцы жизни… И даже когда получал орден Франциска Скорины, просил: «Самое главное — сохранить эту работу!»…

Они три года работали над этой диорамой. Во‑первых, люди подошли к работе очень творчески, композиционно старались построить так, чтобы все смотрелось хорошо. Во‑вторых, у кого что больше получалось — тот это и писал… Оседовский больше самолетами занимался, небо писал… Папа — фигуры… Работали очень долго, в архивах копались. Слава Богу, что диорама не попала в запасник!.. Ее перевезли и торжественно открыли в Военной академии. Это здорово! Жаль, папа не знает!..

 

Художник Борис Аракчеев ушел из жизни 10 марта 2013 года. На сороковой день после смерти, когда его поминали близкие и друзья, Борису Владимировичу исполнилось 87 лет.

Тамара Бунто, снимки и иллюстрации предоставлены Оксаной Аракчеевой