«Мой дедушка – очень хороший и добрый»


Ветеран военной контрразведки вспоминает…

— Президент Египта Гамаль Абдель Насер уговорил советское руководство выделить ему новейшие самолеты МиГ‑25П, — майор КГБ в отставке Ярослав Юльянович Шкода вспоминает события почти полувековой давности так подробно, как будто они происходили вчера. — И вот в обстановке строгой секретности в эту страну был направлен целый полк таких машин. А в 1973 году я был назначен на должность старшего оперуполномоченного особого отдела этой воинской части и прибыл в Каир…

Мы сидим в уютной барановичской квартире Ярослава Юльяновича, перебираем старые фотографии и слушаем рассказы хозяина о делах давно минувших дней…

Начало

Он родился в августе 1937 года на Минщине, в небольшой деревушке Кастеощи Узденского района. Здесь пережил войну, здесь же с серебряной медалью окончил школу.

— Время было голодное. Помню, хлеб мы пекли из муки, наполовину смешанной с древесной корой. Чтобы выбраться из нищеты, я после школы пошел работать трактористом в МТС (машинно-тракторная станция. — Авт.) и поступил в Новогрудскую школу механизации. — рассказывает Ярослав Юльянович. — Думал, выучусь, буду работать на селе…

Но в 1956 году учебу и мирный труд пришлось прервать: повестка из военного комиссариата напомнила белорусскому пареньку о том, что пришло время служить Родине в рядах Советской Армии.

— «Курс молодого бойца» я проходил в одной из частей Киевского военного округа, затем учился в ШМАС (школа младших авиационных специалистов. — Авт.) в Краснодарском крае, — говорит собеседник. — А уж оттуда был направлен в авиационную часть в Барановичи на должность техника самолета.

Срочная военная служба в Советской Армии в то время длилась три года (сказывалась «демографическая яма», образовавшаяся в СССР в результате гибели большой части населения в Великой Отечественной войне), и была она во многом более суровой, чем 30 и 40 лет спустя. Но юноша и предположить тогда не мог, что военную форму ему предстоит носить в общей сложности почти 32 года и что офицерская судьба будет периодически приводить его в Барановичи…

Незаметно пролетели три года. Ярослав решил остаться на сверхсрочную службу и был назначен освобожденным секретарем комсомольской организации отдельного батальона аэродромно-технического обслуживания.

Здесь молодой человек зарекомендовал себя с положительной стороны, и командование (согласовав этот вопрос с партийной организацией и особым отделом части) предложило ему поступить в московскую Высшую школу КГБ им. Ф. Э. Дзержинского (ныне — Академия Федеральной службы безопасности Российской Федерации).

Славный 55‑й

— В 1962 году я стал курсантом этого вуза, — рассказывает офицер. — Проучился четыре года, получил звание лейтенант и был назначен для прохождения службы в одну из частей авиации ПВО в Прибалтийский военный округ.

Ярослав Юльянович скромнейше умалчивает о том, что Высшую школу КГБ он окончил с отличием, и о том, что служить ему довелось в прославленном авиаполку.

В сентябре 1939 года в ВВС РККА в числе прочих был сформирован истребительный авиаполк (иап) с ничем не примечательным номером «55». Он получил на вооружение на тот момент хорошо освоенные в производстве и в эксплуатации истребители И‑153 (знаменитые «чайки») и И‑16 («ишаки»). В июне 1941 года 55 иап дислоцировался на аэродромах Бельцы и Семеновка неподалеку от Кишинева и организационно входил в состав 20‑й смешанной авиадивизии Одесского военного округа. Личный состав осваивал новейшие самолеты МиГ‑3, но 22 июня мирная жизнь закончилась…

В этот день старший лейтенант Ивачев открыл боевой счет полка, а всего за четыре года войны пилоты 55 иап (с 7 марта 1942 года — 16‑го гвардейского истребительного авиаполка) совершили 13.684 боевых вылета и уничтожили 618 вражеских самолетов — целую воздушную армию люфтваффе!

В 16 иап служила целая плеяда прославленных советских асов: Александр Покрышкин, Георгий Речкалов, Александр Клубов и ряд других знаменитых летчиков.

После окончания войны полк передислоцировали в поселок Нивенское, что в 40 километрах к югу от Калининграда; он стал именоваться 689‑м гвардейским Сандомирским ордена Александра Невского истребительным авиаполком имени трижды Героя Советского Союза маршала авиации Александра Покрышкина и вошел в состав 6‑й армии ПВО.

Вот в такой прославленной воинской части начал свою офицерскую службу мой собеседник!

В 1969 году уже старший лейтенант Ярослав Шкода прибыл к новому месту службы — поселок Кречевицы под Новгородом. Там базировался 110‑й полк военно-транспортной авиации из состава 3‑й гвардейской Смоленской орденов Суворова и Кутузова дивизии военно-транспортной авиации.

Городок этот был знаменит тем, что в первой половине XIX века полыхал здесь пламенем русский бунт, бессмысленный и, как известно, беспощадный: восстание военных поселян — крепостных крестьян, обязанных, кроме обработки земли, нести еще и военную службу.

А еще в 1914 году служил здесь вольноопределяющимся, то есть добровольцем, знаменитый русский поэт Николай Гумилёв, и перед отъездом на фронт навещала его супруга — Анна Андреевна Ахматова. Этому свиданию поэтесса посвятила стихотворение «Пустых небес прозрачное стекло».

Оперуполномоченному особого отдела, впрочем, было не до поэзии Серебряного века.

— Для чекиста главное — знать людей и уметь с ними общаться, — убежден Ярослав Юльянович. — Необходимо быть честным, трудолюбивым, исполнительным и дисциплинированным.

Против «Фантомов»

В конце 60‑х годов прошлого столетия до крайности обострилась обстановка на Ближнем Востоке. В арабо-израильском противостоянии СССР поддержал Египет, Сирию и Иорданию. Вот тогда-то — по просьбе Насера — египетское небо начали защищать советские МиГи…

— Наша часть находилась в 150 километрах к югу от Каира, — вспоминает офицер. — МиГ‑25 был в то время практически неуязвимым для израильских средств ПВО (американского ЗРК «Хок») и самолетов F‑4 (знаменитых «Фантомов»).

Советские специалисты в Египте жили в непонятном им мире буржуазного Востока. Ярослав Юльянович рассказывает, что хозяева обеспечивали наших военных пилотов и авиационных техников хорошим обмундированием и питанием. Но перед входом в столовую на авиабазе постоянно дежурил фельдшер, который не пропускал в помещение никого до тех пор, пока посетитель тщательно не вымоет руки в растворе хлорки. Всем очень понравились египетские арбузы, но перед употреблением их тоже надо было мыть с хлоркой! Надо сказать, что меры предосторожности себя оправдали — ни одной из тропических зараз не удалось вывести из строя наших авиаторов.

— Каир тогда интенсивно строился, — рассказывает старый чекист. — Но меня поразило, что на стройках дворцов, супермаркетов и небоскребов не было ни одного башенного крана! Выяснилось, что все стройматериалы рабочие переносили на своих плечах, как при строительстве древних пирамид. Вся жизнь в стране шла на узкой полосе земли, тянувшейся по берегам Нила, а вокруг лежала мертвая пустыня. В городах, даже очень богатых, было много бедняков и бездомных…

Как утверждает мой собеседник, израильские спецслужбы не вели борьбу с советскими военнослужащими: агенты «Моссада» и АМАНа в его «поле зрения» не попадали. Хотя дыхание близкой войны ощущали все — совсем рядом, на восточном берегу Суэцкого канала, стояли израильские войска.

— Однажды мне довелось побывать на выносном командном пункте, откуда осуществлялось управление боевыми действиями самолетов, — говорит Ярослав Юльянович. — Он находился на западном берегу канала и был очень хорошо укреплен: бетонные стены и перекрытия, несколько рядов колючей проволоки, а вокруг — обширные минные поля.

После года службы в Египте, в 1974 году мой собеседник вместе со всеми однополчанами вернулся на Родину.

— На советское транспортное судно погрузили самолеты, все полковое имущество и личный состав. Мы прошли через Средиземное и Эгейское моря, пролив Дарданеллы, Мраморное море и через пролив Босфор, — вспоминает собеседник. — В этом походе моя задача заключалась в том, чтобы в зоне проливов пресекать возможные попытки личного состава самовольно покидать судно и вплавь добираться до близкого турецкого берега.

В Советском Союзе определилось место дальнейшей службы теперь уже старшего оперуполномоченного Ярослава Шкоды. Вы, читатель, уже догадались, что наш герой поехал… в Барановичи! Там дислоцировался 61‑й истребительный авиаполк, входивший в 2‑ю армию ПВО страны.

Правда, надолго задержаться на новом старом месте службы опытному сотруднику органов госбезопасности не пришлось. Уже в следующем году капитан Шкода упаковал чемоданы и выехал в Германскую Демократическую Республику. Там, неподалеку от границы с Польшей и вблизи столицы Саксонии, в городке Гроссенхайне ему предстояло продолжать службу.

Странные происшествия в Саксонии

В военной истории Германии и в военной истории советских войск в Германии Гроссенхайн занимает очень интересную «нишу». Строительство аэродрома началось здесь еще до начала Первой мировой войны. Руководил работами майор Хорст Бенно Адольф фон Минквиц. Его именем была уже после Второй мировой войны названа аллея в центре города, на которой и посейчас стоит памятник… «Слава советской авиации»!

В годы обеих мировых войн базировались здесь «фоккеры», «хейнкели» и «мессеры». Крылатая смерть ежедневно улетала отсюда в Россию, Беларусь, Польшу.

А в конце апреля 1945 года на летное поле ворвались советские танки. Через несколько дней, 2 мая на аэродром Гроссенхайн совершил посадку самолет командира 9‑й гвардейской Мариупольско-Берлинской истребительной авиадивизии трижды Героя Советского Союза гвардии полковника Александра Покрышкина. Кстати, тогда в состав дивизии входил и 16‑й (будущий 689‑й гвардейский) авиаполк, в котором в 1966–1969 годах служил лейтенант Шкода…

С этого дня началась советская военная история немецкого аэродрома, которая продолжалась почти полвека — до лета 1993 года. В середине 1970‑х годов, когда в Гроссенхайн приехал капитан Шкода, здесь дислоцировался штаб, части и подразделения обеспечения 105‑й дивизии истребителей-бомбардировщиков, а также 296‑й полк истребителей-бомбардировщиков этой дивизии. Аэродром имел позывной «Арарат», а полк

(в/ч 81989) — «Богатырский».

Надо сразу отметить, что разведки стран НАТО проявляли к «Арарату» и к «Богатырскому» постоянное внимание. И было это неспроста!

Уже после нашей беседы при подготовке этого материала я выяснил, что в начале 70‑х годов прошлого столетия в Гроссенхайне случались весьма странные происшествия. Так, 27 мая 1973 года лейтенант Евгений Львоич, взлетев с аэродрома Гроссенхайн на истребителе-бомбардировщике Су‑7БМ, ушел на предельно малой высоте от преследовавших его советских и гэдээровских перехватчиков, перелетел границу с Западной Германией и катапультировался в районе Брауншвейга. Самолет упал на территории ФРГ, а пилот угодил в «гости» к офицерам западногерманских спецлужб.

Львоич, получивший оперативный псевдоним Виктор, поведал западногерманским разведчикам массу интересных фактов о своей воинской части, в том числе и о том, что 1‑я эскадрилья 296‑го авиаполка оснащена тактическим ядерным оружием.

Это была ценнейшая разведывательная информация! Германские исследователи Лутц Фройндт и Штефан Бюттнер в своей книге «Красные площади. Русские военные аэродромы в Германии в 1945–1994», изданной в ФРГ в 2007 году, утверждают, что сообщение Виктора «представляет первое конкретное указание на складирование атомного оружия в передовых авиационных частях на приграничном к СССР пространстве».

Но злоключения 296‑го полка на этом не закончились. В следующем году авиатехник этой части старший лейтенант Вронский также бежал на Запад и также на Су‑7БМ. Ему удалось взлететь и успешно перелететь в воздушное пространство ФРГ. Он катапультировался из самолета и после успешного приземления с парашютом также попросил политического убежища.

…В 1975 году в Гроссенхайне появился новый офицер — старший оперуполномоченный особого отдела 296‑го истребительного авиаполка капитан Ярослав Шкода.

— Находясь в Германии, я принимал участие в операции по разоблачению секретного агента БНД, — пояснил Ярослав Юльянович. — И это все, что я даже сегодня могу сказать…

БНД, если кто не в курсе, это Bundesnachrichtendienst — служба внешней разведки ФРГ, одна из сильнейших «контор» подобного профиля в мире. Я не спрашивал старого чекиста о подробностях той операции, но его высокая награда от правительства ГДР лучше всяких слов говорят о том, что наши военные контрразведчики западногерманских шпионов в тот раз наказали…

Пять лет прослужил в Саксонии мой собеседник. Кстати, за период его службы в Гроссенхайне ни перебежчиков на Запад, ни утечки секретной информации из этого гарнизона отмечено не было…

В 1980 году по замене Ярослав Юльянович вернулся в Барановичи, в 61‑й истребительный авиаполк ПВО. Здесь прошли последние годы его службы, здесь в августе 1988 года сослуживцы проводили майора Ярослава Шкоду в запас…

И хотя прослужил наш герой без малого 32 года, о спокойной жизни на пенсии он тогда не думал. Отправился в управление образования и еще долгих 20 лет трудился в родном городе инженером по охране труда.

* * *

Но, как говорится, годы берут свое. Сегодня старый чекист майор в отставке Ярослав Шкода отмечает свое 80‑летие.

— Мой дедушка очень хороший и добрый, — поздравляет юбиляра внук Денис. — Я хочу пожелать ему, чтобы в жизни у него все получалось и чтобы он не болел!

Ну что ж, как известно, устами младенца глаголет Истина. Нам остается только присоединиться к многочисленным поздравлениям и пожелать Ярославу Юльяновичу еще долгих лет жизни…

Андрей Данилов, «Ваяр», фото Дениса Малышица и из семейного архива Ярослава Шкоды