Генерал, влюблённый в небо и литературу


Военному писателю генерал-майору авиации в отставке Анатолию Сульянову исполняется 90 лет.

Накануне юбилея наш корреспондент встретился с Анатолием Константиновичем.

— Хотелось бы начать наш разговор с военной темы в вашем творчестве. Чем объяснить верность ей — только вашей профессией?

— Армия воспитала, выковала во мне желание создавать статьи и книги об армии, о необходимости укреплять наши Вооруженные Силы, воспитывать у молодежи любовь к Вооруженным Силам и так далее. Армия обязывала. Не потому что мне кто-то приказывал, а по велению сердца!.. Я прошел путь от курсанта до заместителя начальника политуправления Краснознаменного Белорусского военного округа. Все ступени.

Отец ушел на войну в сентябре 1941‑го, служил рядовым в пехоте, был ранен и умер в 1942‑м в Москве, в Боткинской больнице. После его смерти я был опустошен… В 1943 году поступил в 1‑ю московскую спецшколу ВВС. После школы — в Тамбовское авиационное училище летчиков.

На первом курсе этого училища мы, к сожалению, чаще ходили в караулы, чем на занятия, грузили уголь и дрова, таскали кирпичи. Носили курсантские погоны, но служили как солдаты стройбата… На второй курс из переполненного тамбовского училища нас перевели в Армавирское военное авиационное училище летчиков. Вот там у нас началась полноценная учеба, боевая подготовка. Вначале летали на винтомоторных УТ‑2 и Як‑9, к окончанию пересели на реактивные МиГи. И с той поры сердце мое принадлежит истребительной авиации.

— Судя по вашим произведениям, вы сразу отправились служить на Север?

— Как раз нет. Пятерых новоиспеченных лейтенантов, в том числе меня, направили в Грозный — на Высшие офицерские курсы. Там мы изучали психологию, педагогику, этику, методику воспитания и обучения… Вернулись в родное училище летчиками-инструкторами, и уже сами начали ставить курсантов на крыло — учили их летать на МиГ‑15УТИ.

— Долго вы занимались преподаванием?

— Четыре года я учил курсантов на земле и в воздухе и еще четыре года был командиром курсантского звена. Могу с гордостью сказать: за восемь лет службы летчиком-инструктором в Армавирском высшем военном авиационном училище летчиков поставил на крыло свыше пятидесяти курсантов, ставших впоследствии классными пилотами.

Затем я поступил в Военно-политическую академию имени В. И. Ленина на авиационный факультет. Честно говоря, командир нашего 711‑го учебного авиационного полка не хотел отпускать, предлагал должность уже командира эскадрильи. Но потом, видя мое упорство в желании получить высшее военное образование, пожелал успехов в учебе.

Курсантская юность

— И куда забросила подполковника Сульянова с академическим «поплавком» на груди военная судьба?

— Меня сразу назначили заместителем командира авиационного полка по политической части на Севере. Вот там начались мои служебные трудности… После образцово‑показательного учебного полка и академии попал в часть, где за один день произошли две авиационные катастрофы с гибелью летчиков, были сняты с должностей командир и его заместители. Причины происшествий — низкая авиационная и воинская дисциплина.

Безо всякого опыта я должен был заняться воспитанием огромного коллектива: три эскадрильи летчиков, инженерно-технический состав, батальон обеспечения, различные хозслужбы. Это была высшая школа — жесткая практика. Я учился сам, ежедневно решая головоломки межличностных отношений и перевоспитания людей. Учился у нового командира части полковника Соколова, который позже поднял такой же полк на Новой Земле. Это был сильнейший летчик, умный офицер с твердым характером, вежливый и тактичный. Он не повышал голоса, никого не обзывал, но его уважали и даже побаивались. Он меня не поучал, не читал нотации — я учился, глядя на его поступки, отношение к подчиненным, перенимал его стиль поведения.

Было тяжело. В первую очередь надо было прекратить в полку самоволки и выпивки солдат срочной службы. Взялся также за технический персонал, имевший доступ к спирту.

Стали проводить суды офицерской чести. У техников и так рост в званиях небольшой, а тут еще понижение — из старших лейтенантов в лейтенанты… Ни командир, ни я зла людям не желали. Но надо было спасать, поднимать дисциплину. Сократили число сверхсрочнослужащих, на их должности назначили лучших сержантов из числа срочников.

Замполит авиационного полка подполковник Анатолий Сульянов. 1965 год

Анатолий Сульянов с Алексеем Маресьевым. 1967 год

Первые три месяца я не летал…

И я из кожи лез, чтобы вернуться в небо. Я тогда понял, что значит порядок и как тяжело его поддерживать.

— Но все-таки дисциплину навели?

— Да, только чего это нам с командирами полка и эскадрилий стоило, знают только моя жена и сын, который уже спал, когда я приходил, и еще спал, когда уходил… Только через полгода я получил разрешение на полеты. Командир полка сажал меня в первую кабину «спарки» МиГ‑15УТИ и лично «вывозил», чтобы я восстановил летные навыки. Честно признаюсь, мне — летчику-инструктору — тогда было неловко.

Через три года я стал военным летчиком 1‑го класса.

Такое у меня было боевое начало. Тяжелая, но великолепная служебная школа, давшая мне закалку на будущее.

Через пять с половиной лет службы в истребительном полку меня назначили начальником политотдела авиационной дивизии, три полка которой были разбросаны по Заполярью.

— Получается, что в первой книге «На земле и в воздухе (записки политработника)», которую Военное издательство выпустило в 1967 году, вы со знанием дела и большой теплотой написали о летчиках, об их очень важной, трудной и в то же время полной романтики профессии, об особенностях воспитательной работы с ними на основе личных впечатлений и пережитого?

— Да, я в этих записках рассказал о том, с чего начинает работу только что прибывший в полк заместитель командира по политчасти. Как он строит взаимоотношения с командирами, какие встречаются трудности на его пути, да и о многих других вопросах работы замполита.

— А после Севера вас перевели в Минск?

— После двух с половиной лет службы в дивизии меня назначили инспектором главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота. Я видел армию изнутри и в нижнем звене, и вверху — восемь лет работал в центральном аппарате Министерства обороны СССР. Это дало мне возможность мыслить по-государственному.

Одно дело хлопоты на уровне полка — дивизии. А когда я пришел в инспекцию Министерства обороны Советского Союза, увидел всю огромную страну и ее войска от Чукотки до Берлина. Увидел разную армию. Одно дело Сибирский военный округ и совсем другое — Белорусский. Разные командующие, разный уровень воспитательной работы и боевой подготовки, организуемой командирами.

Анатолий Сульянов с коллегами-писателями

Все это в меня вошло, и я не мог не поделиться с читателями. Все мои «военные» произведения, в том числе о маршалах и генералах, о Жукове и Рокоссовском, основаны на личных жизненных впечатлениях, были мною выстраданы, пережиты.

Служба в главном политическом управлении складывалась в том числе и из столкновений взглядов, мнений, анализа чужих аргументов и принципиальной защиты своей позиции.

Однажды комиссия, в составе которой довелось быть и мне, поставила низкую оценку за состояние боеготовности и дисциплины в трех дивизиях Белорусского военного округа. Это было ЧП.

Раздосадованный командующий войсками округа позвонил министру обороны Маршалу Советского Союза Андрею Гречко с жалобой на предвзятость и необъективность комиссии. Министр ответил: «Я верю своей инспекции» — и повесил трубку. Эта потрясающая сцена отложилась в памяти на всю жизнь. Ведь и министру, безусловно, не хотелось критиковать передовой округ. Его принципиальность послужила многим из нас ярким примером отношения к службе и укрепила характер.

Служба в инспекции была не сахар. В Москве я бывал 7–10 дней в месяц, остальное время — в командировках в вой­сках.

На Курильских островах довелось пробыть целый месяц. На Чукотке однажды один досконально проверил авиационный полк за пять дней. Получил за это благодарность начальника главного политического управления генерала армии Алексея Епишева и был назначен начальником отдела управления кадров.

Через четыре года я расстался с Москвой, став членом военного совета — начальником политотдела 2‑й отдельной армии ПВО, соединения и части которой дислоцировались в Беларуси и Прибалтике.

Работа в главпуре также была для меня хорошей школой. Хотя где бы я ни служил, всегда старался учиться, приобретать новые знания и навыки. А в главном политическом управлении работники ЦК КПСС проводили с нами занятия по самым различным аспектам жизни огромной страны, в том числе приглашали нас в качестве слушателей на совещания секретарей обкомов партии. Нас учили углубленному пониманию значения партийной и государственной работы.

— Вы и после выхода в запас продолжали бывать в воинских частях, встречаться с офицерами и солдатами. Как и чем, на ваш взгляд, различаются Вооруженные Силы Советского Союза и суверенной Беларуси, опуская, естественно, количественную составляющую?

— По сути, Вооруженные Силы Республики Беларусь стали органичным продолжением Советской Армии, сохранив ее лучшие качества и традиции. Техника, безусловно, изменилась, стала намного сложнее и эффективнее. Недавно мне показали кабину МиГа. Я узнал только четыре прибора, которые были и тогда, когда я летал. О назначении остальных, множества экранов я и представления уже не имею…

С другой стороны, техника без людей, ею управляющих, — это груда металла. Я уверен, что в белорусской армии служат профессионалы. И главное, в ней сохранился дух патриотизма, верности традициям предшествующих поколений защитников Родины.

Генерал-майор авиации в отставке Анатолий Сульянов в одной из воинских частей

— Анатолий Константинович, вы поражаете всех тем, что, несмотря на почтенный возраст и занятость творческой работой, занимаетесь активной общественной деятельностью. Многолетняя дружба связывает вас с личным составом в/ч 54804, где вы зачислены в списки личного состава истребительной авиационной эскадрильи. На протяжении многих лет вы являлись заместителем председателя Республиканской комиссии по шефству работников культуры и искусства над личным составом Вооруженных Сил Республики Беларусь, членом Военно-художественной студии писателей. Вы продолжаете принимать деятельное участие в мероприятиях патриотической направленности.

Кроме того, вы регулярно на протяжении уже более 17 лет встречаетесь с будущими офицерами — курсантами Военной академии. Все эти годы традиционной формой работы являются литературные воскресные чтения. Зачем вы тратите свое время на это?

— Я заметил, что при углубленном изучении курсантами Военной академии физико-математических, технических и чисто военных дисциплин надо уделять больше внимания моральным проблемам, нравственной стороне службы, человеческим отношениям. И выступил с инициативой проводить для первокурсников воскресные литературные чтения.

Первоначально к этому предложению отнеслись с опаской. Но увидев, как я делюсь курсантскими воспоминаниями, размышлениями о нравственных коллизиях, отраженных в литературе, рекомендуемые ребятам книги для чтения, дали добро. Для меня эти встречи — радость, а для курсантов — польза, потому что бескультурный человек, не читающий книги, не может стать хорошим офицером.

— В нравственное развитие входит и воспитание патриотизма…

— Эту тему я отдельно никогда не выпячивал. Я рассказывал о героях Великой Отечественной войны, с которыми мне довелось встречаться. К примеру, об Алексее Маресьеве — герое «Повести о настоящем человеке», о космонавтах, в том числе Юрии Гагарине.

Патриотизм начинается с любви к родной стороне. Сам я вырос в пушкинских местах. От нашего села — Большие Вяземы — всего несколько километров до села Захарово, где Пушкин жил большую часть года. Моя учительница русской литературы Вера Васильевна Разумовская каждый год весной водила нас, деревенских ребятишек, в Захарово, и мы гуляли по пушкинским тропам, читали стихи.

И я читал курсантам стихи Пушкина, Твардовского, Симонова… Без литературы, которая затрагивает сокровенные струны души, нечего и говорить о воспитании патриотизма.

— А что вас самого подвигло заняться литературным творчеством?

— Желание заняться большой литературой возникло, когда я был замполитом полка. По мере того как росло летное мастерство, приобретался опыт офицерской службы, крепло и мое желание поделиться с другими чувством восхищения полетом, рассказать о бесстрашных людях, которые защищают Родину в небе.

А вообще я начал писать в школе, когда Вера Васильевна Разумовская назначила меня редактором школьной газеты. Кого ни попрошу написать заметку — все отказывались, пришлось все писать самому. Я втянулся, мне понравилось.

Первую заметку в газете Северо-Кавказского военного округа опубликовал, будучи курсантом. Постоянно писал в академическую газету. Писал в окружную газету, и став замполитом. Меня правили, и я учился на этих правках.

— Это в журналистике. А кто ваши первые учителя в литературе?

— Короткие рассказы начал писать еще в академии. Первый рассказ был о том, как чуть не разбился, будучи курсантом, но все-таки сумел вывести самолет из штопора и посадить.

Когда я навел порядок в полку, занялся литературой более капитально. Я прочитал почти всего Константина Симонова и учился писать у него. (В рабочем кабинете Анатолия Сульянова среди сотен томов много книг с дарственными автографами Константина Симонова. В одной из них — открытка от классика советской литературы с благодарностью Сульянову за найденную ошибку в одном из произведений.) В своем творчестве я старался следовать совету Константина Симонова — писать только о том, что видел, испытал и прочувствовал сам. Вот почему сложные и многообразные нравственные проблемы армейской службы не выдуманы, а взяты из жизни, у моих литературных героев есть прототипы — живые люди, с которыми я встречался в различных ситуациях на земле и в воздухе.

Особенно повлиял на мое творчество Василь Быков. Еще в Москве прочел повесть Быкова «Мертвым не больно» вскоре после ее выхода в «Новом мире». И сразу ощутил: он пишет о войне как-то иначе, чем другие. Быков открыл для меня правду о войне глазами рядового, младшего лейтенанта.

Когда меня по службе направили в 1976 году в Минск, я сделал все для того, чтобы познакомиться с Быковым. И мы с ним подружились. Общение с Василием Владимировичем было для меня праздником. Мы не во всем друг с другом соглашались, иной раз горячо спорили, по-разному оценивая и творчество писателей, и политические события.

Давал читать Василию Владимировичу и свои рукописи. Он не правил их, а ставил галочки там, где надо поправить, подсказывал, где, на его взгляд, неудачно написано. Я поправлю, перечитаю — действительно лучше вышло. Безусловно, я изучал технологию его письма. Он писал только то, что пережил. Создавал литературных героев, которым веришь. Писал только правду. По его примеру и я старался писать про армию только правду.

— Анатолий Константинович, вы поддерживали товарищеские отношения не только с Константином Симоновым и Василём Быковым, но и с Сергеем Михалковым, Даниилом Граниным, дружили с народным художником СССР Михаилом Савицким. Что давала вам дружба с ними?

— Каждый из этих выдающихся людей влиял на мое творчество и способствовал духовному росту. Я также неоднократно встречался с такими выдающимися людьми, как Маршалы Советского Союза Константин Рокоссовский, Василий Чуйков, Иван Баграмян, Герой Советского Союза маршал авиации Сергей Руденко, первый космонавт Юрий Гагарин, генералы Павел Батов, Николай Лященко, Константин Телегин. Эти незабываемые встречи позволяли получать информацию, что называется, из первых уст и освещать в литературных произведениях только историческую правду. В основе моих документальных повестей лежат архивные материалы, личные воспоминания и дневниковые записи.

— Ваша книга «Арестовать в Кремле» посвящена трагическому периоду в нашей истории, жизни и деятельности печально известного Лаврентия Берии. Теперь раздаются голоса, оправдывающие тогдашнего главу НКВД-МГБ и его соратников. Мол, все правильно они делали, начальство в страхе держали. Вы изменили свою позицию?

— Нет, и менять не собираюсь. Я общался со многими выдающими полководцами Великой Отечественной, которые лично знали Берию. Беседовал с людьми, пострадавшими от его произвола. Изучал архивные документы, которые буквально вопиют… Все это вместе взятое не дает мне права отрекаться от написанного.

— Вы и сейчас пишете о современной армии?

— Я собрал и подготовил большой материал для повести о современной армии, получил консультации, советы и рекомендации. Надо еще уточнить один из сложных эпизодов… Может, просто убрать из текста это событие? Надо еще посоветоваться на эту тему… Я готов исправить ошибку и доработать…

— И все-таки, какой вам видится современная белорусская армия?

— Высокотехнологичной, оснащенной самым современным вооружением. Армией, способной защитить народ от любого агрессора. Армией, в которой служат высоконравственные патриоты, интеллектуальные и образованные, с высокой профессиональной выучкой. Армией, которую белорусы любят и гордятся ею.

— Спасибо, Анатолий Константинович, за беседу. Читатели «Белорусской военной газеты. Во славу Родины» поздравляют вас с юбилеем, желают здоровья, энергии и творческого долголетия.

— Спасибо всем за добрые пожелания. Хочу только добавить, что генерала и писателя Анатолия Сульянова не состоялось бы без его супруги — Таисии Ивановны. Она идет рядом по жизни уже более 60 лет. Никогда не жаловалась на тяготы кочевой жизни, всегда и во всем поддерживала меня. Подарила мне сына и дочь. И она, Таисия Ивановна, учительница русского языка и литературы, была также первым и строгим критиком моих произведений.

 

Беседовал Владимир Шурховецкий, «Ваяр», фото из архивов А. К. Сульянова и военного информационного агентства

 

Наша справка

Анатолий Константинович родился 3 сентября 1927 года в селе Аксиньино Московской области в крестьянской семье. Детство его было опалено войной. Отца с первых дней войны мобилизовали на фронт, в 1942 году после тяжелого ранения он умер в одном из московских госпиталей.

Сын фронтовика стал военным летчиком. Военный летчик 1‑го класса Анатолий Сульянов отдал летной работе четверть века, освоил 14 типов самолетов, провел в небе более 2.000 часов. Постоянно учился у опытных наставников, пополнял багаж знаний в учебных заведениях. Проходил службу в ВВС на юге, западе и севере необъятного СССР. Бывал на Чукотке, Камчатке, Курилах, Новой Земле и Земле Франца-Иосифа. Служил заместителем командира авиаполка по политчасти, начальником политотдела дивизии, начальником отдела главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота.

С 1976 года он в Минске: член военного совета — начальник политотдела 2‑й отдельной армии ПВО, заместитель начальника политуправления Белорусского военного округа (1980–1987 гг.). Его многолетний ратный труд высоко оценен государством: он награжден двумя орденами Красной Звезды, орденами «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени и Франциска Скорины, медалью «За боевые заслуги», многими другими наградами СССР и Республики Беларусь. Кроме того, Анатолий Константинович является заслуженным работником культуры нашей страны.

Уже в лейтенантскую пору стали появляться заметки, корреспонденции, зарисовки Анатолия Сульянова на страницах окружных газет, а затем и в «Красной звезде», «Комсомольской правде», «Правде», в журналах «Советский воин» и «Советская авиация». Его статьи и очерки отличались глубоким знанием жизни и реалистичностью. Строки Анатолия Сульянова словно дышали свежестью аэродромного ветра, романтикой неба, чистотой и искренностью человеческих помыслов.

А еще он — постоянный автор публикаций в «Белорусской военной газете. Во славу Родины». Читатели, думается, помнят его полемические статьи-размышления в нашей газете о роли культуры и искусства в нравственно-патриотическом воспитании личного состава, беседы с народным художником СССР и Беларуси Михаилом Савицким, серию его очерков о своем профессиональном становлении «Записки летчика-инструктора».

Из-под пера Анатолия Константиновича вышли десятки книг, посвященных теме Великой Отечественной войны и будням современной армии, они — результат кропотливой работы в архивах, впечатлений от многочисленных встреч с участниками военных событий. Он написал романы и повести «Расколотое небо», «Посеешь ветер», «Война, которой могло не быть», «Арестовать в Кремле», «Голубые снега», «Только одна ночь», «Взлет и трагедия Гагарина», «Замполит», «На земле и в воздухе», «Маршал Жуков. Слава. Забвение. Бессмертие», «Генерал, который был самим собой», «Так начиналась война», «Пушкин, Элиз Кутузова и Долли Фикельмон», другие произведения. За роман «Расколотое небо» А. К. Сульянов удостоен литературной премии и медали А. Фадеева. Повести «Только одна ночь» и «Третий пилот» экранизированы.