Разведка в операции «Багратион»


Летом 1944 года в Москве прошел марш пленных немцев. По Садовому кольцу под конвоем провели 57 тысяч немецких солдат и офицеров, захваченных в плен при проведении операции по освобождению Беларуси, которая вошла в историю как одна из наиболее масштабных и стремительных операций Великой Отечественной войны.

Разведчики после успешного задания. Добыли важного языка

22 мая 1944 года. Москва. Наступательную операцию в Беларуси ставка планирует особенно тщательно. Сталин хочет полностью исключить ошибки. Риски велики. И военные, и политические. В случае успеха враг будет изгнан за пределы СССР, а союзники откроют наконец второй фронт. Провал же — это еще год тяжелой войны на своей территории.

  1. Планы и сомнения

План генерала Константина Рокоссовского — ударить сразу по двум главным направлениям — Верховный главнокомандующий посчитал авантюрным и отправил командующего подумать, стоит ли рисковать. Но и по прошествии отведенного времени тот продолжал стоять на своем. Вся уверенность Рокоссовского базировалась на одном, но очень весомом аргументе — на данных разведки.

Константин Рокоссовский на передовой

Неуверенность Сталина объяснялась просто. К этому времени успех летней кампании 1943 года сменился серией неудач. Войска Западного фронта не смогли с ходу освободить Оршу и Витебск. Наступление, начавшееся еще под Сталинградом и подкрепленное успехами на Курской дуге, уперлось теперь в немецкую оборону на рубеже Днепра. На белорусском направлении противник имел глубокоэшелонированную линию обороны — Восточный вал, который протянулся через всю Беларусь с севера на юг. Бетонные доты, минные поля, противотанковые рвы, многочисленные ряды колючей проволоки. Города немцы превратили в мощные укрепрайоны с развитой системой огня, небольшие населенные пункты — в узлы обороны. С каждым днем противник все сильнее вгрызался в землю. Чтобы пробить эту оборону, нужно было сильно постараться. А Рокоссовский при этом вместо того, чтобы собрать все силы в один мощный кулак, предлагал бить по двум направлениям. По мнению Верховного, он просто распылял силы.

Чем чревато оказаться в немилости у Сталина, Рокоссовский знал хорошо. Былые заслуги не учитывались. Это он испытал на себе. Раздробленные молотком пальцы ног и плохо сросшиеся ребра — напоминание о жестоких методах дознания в НКВД. Его арестовали в 1937 году по обвинению в связях с иностранной разведкой. К этому времени карьера Рокоссовского стремительно шла в гору. Командовал дивизией, в неполных сорок лет получил персональное звание «комдив», предложение возглавить корпус. Донос кого-то из многочисленных завистников перечеркнул эти планы. Рокоссовского посадили в специзолятор НКВД, подвергали пыткам и издевательствам. По воспоминаниям дочери, он предпочел бы застрелиться, чем снова оказаться в застенках. И тем не менее сейчас стоял на своем.

Разведданные убедительно доказывали, что на самом деле силы противника ограниченны. Рокоссовский был уверен, что отражать советское наступление немцам удавалось только благодаря маневренной обороне. Как только советские войска начинали наступление, немцы перебрасывали резервы на нужный участок и быстро наращивали оборону.

Именно поэтому генерал предлагал нанести два удара и не допустить концентрации немецких сил. Сталин согласился.

  1. Воздушная разведка

Рокоссовский планировал еще более усилить разведку, чтобы знать о противнике буквально все. Прежде всего — досконально исследовать Восточный вал. Проще всего это сделать, конечно, с воздуха. Опыт такой разведки был наработан еще в ходе Сталинградской битвы.

Советский самолет-разведчик Ту-2Р

— Тогда велась съемка в ходе нескольких опасных вылетов, из-за истребителей люфтваффе советские самолеты вынуждены были постоянно маневрировать и не могли находиться в более-менее стабилизированном полете. Многие снимки, сделанные с воздуха, оказались плохого качества. В основном из-за вибраций, — рассказал кандидат технических наук Владимир Геллер. — По заявке управления войсковой разведки Генштаба военная промышленность разработала новый аэрофотоаппарат «АФА». В нем применялись гиростабилизатор, широкоугольный объектив и автоматическое управление экспозицией. Теперь воздушный разведчик мог делать снимки высокого разрешения при любой болтанке. По своим характеристикам он превзошел даже считавшийся лучшим в мире немецкий аппарат «Топогон».

Летчики 16‑й воздушной армии на обычных бомбардировщиках Су‑2, Ту‑2 и знаменитом пикирующем Пе‑2 («пешка») проводили непрерывную аэрофотосъемку укреплений противника. Результаты тут же обобщались и направлялись в штабы. Причем они никогда не считались конечными и постоянно уточнялись. Однако противник был отнюдь не глупым. За время войны ему тоже пришлось сделать определенные выводы и многому научиться в ходе постоянной организации обороны. Объем поставок маскировочных сетей с начала войны увеличился в сотни раз. Все наиболее важные объекты были тщательно скрыты. Для того чтобы убедиться в качестве предпринятых мер, немцы и сами проводили контрольную аэросъемку.

К 1944 году дошло до того, что на самых значимых объектах масксети подбирались под конкретный ландшафт и изменялись в соответствии с порой года, к ним даже подбирались макеты деревьев. Однако то здесь, то там случались проколы. И чем чаще советские самолеты-разведчики облетали передний край, тем больше они фиксировали изменений ландшафта. Накопленная статистика давала почву для анализа.

— Аппаратура того времени с большой высоты позволяла делать четкие снимки масштаба 1: 200.000. То есть один сантиметр на карте равен 200 метрам на местности. В таком разрешении можно рассмотреть дома, дороги, линию траншей, отдельные автомобили, — рассказал Владимир Геллер. — Это важные данные для рекогносцировки и уточнения маршрутов движения колонн. Перед разведчиками стояла более сложная задача — вскрыть тщательно замаскированные огневые рубежи, районы сосредоточения войск, полевые склады, базы, аэродромы.

Обработку снимков разведчики называли расшифровкой. Сквозь мощные увеличительные линзы офицеры тщательно изу­чали каждый миллиметр фото. Скопление немецкой техники они определяли по едва заметным признакам. Пятнышко тени в ровном поле — это накрытая масксетью боевая техника. По ее длине даже можно было определить, танк это или артиллерийское орудие.

Сбитый немецкий самолет-разведчик

За время подготовки к наступлению советские штабы обработали полмиллиона фотоснимков. По воспоминанию Рокоссовского, на карты были нанесены практически все артиллерийские батареи первого и второго эшелона противника и даже отдельные танковые капониры.

В абвере такую детализацию считали чрезмерной. Шефа абвера адмирала Канариса больше интересовали перемещения войск. Эту задачу выполняла группа стратегической военной разведки под кодовым названием Т‑5. Такой же номер стоял на фюзеляжах самолетов‑разведчиков. Съемку пилоты люфтваффе производили с высоты восемь-девять тысяч метров. Они сознательно летели над облаками, включая фотоаппараты только над редкими прорехами. Такая тактика снижала качество и масштаб съемки, зато давала шанс возвратиться с задания.

Новые советские зенитные орудия и высотные истребители к началу операции «Багратион» сбили почти половину самолетов группы Т‑5. Советская разведывательная авиация в 1944 году полностью доминировала в воздухе.

  1. С неба на землю

И все же довериться только воздушной разведке было бы непростительной ошибкой. Всю информацию нужно было перепроверить на земле. А это было куда сложнее.

Тем не менее в полосе предстоящего наступления действовало 250 групп вой­сковой разведки. Еще в начале 1943 года организовать такую масштабную заброску и скоординировать ее действия со штабами всех уровней было попросту невозможно. Но уже весной функции по организации разведки и диверсий на оккупированной территории от Наркомата обороны были переданы Генштабу. И эта централизация буквально оживила всю разведывательную агентурную работу.

Командование фронтами установило тесную связь с партизанскими отрядами и бригадами. От них поступала информация о противнике, в леса отправлялось оружие, боеприпасы, радиостанции и новые разведывательно-диверсионные группы. В каждой — снайпер, сапер и радист.

Отправляясь на задание, разведчики сдавали старшине документы и награды. Надевали гимнастерки без знаков различия. Командир группы получал так называемую слепую карту, на которой не был обозначен маршрут и расположение своих войск.

— На фронте была такая традиция: перед переходом линии фронта брать вещи в долг. Что у солдата было самым ценным — кисет да зажигалка. Вот их и просили у товарищей. Считалось: если что-нибудь возьмешь в долг, то обязательно вернешься. Ведь вещицу нужно отдать! — рассказал ветеран войны Степан Карманов.

За два месяца до начала операции «Багратион» подразделения войсковой разведки получили новые радио­станции, более надежные, с повышенной дальностью приема-передачи. Они были гораздо легче старых моделей, что важно при длительных переходах.

Ярким примером действий разведгрупп может служить отряд Константина Заслонова. Он перешел линию фронта по земле. До поры до времени Заслонов работал на станции и проводил диверсии, а при угрозе разоблачения ушел в лес и создал партизанскую бригаду.

Минским подпольем к этому времени тоже руководила советская разведка, она же координировала действия партизанских отрядов.

Юрий Андреев

продолжение следует