Бобруйская операция 1944 года: ликвидация левого фланга «Центра»

Грандиозные по своим масштабам и мастерству ведения бои 24–29 июня 44-го стали одними из самых успешных в операции «Багратион». За неделю была на три четверти перебита и пленена 9-я армия вермахта — южная «подпорка» минской группировки врага. Рухнул весь левый фланг группы армий «Центр», в ее обороне образовалась дыра, которую было уже не залатать контрударами. Бобруйская операция примечательна тем, что основную работу по уничтожению и дезорганизации врага выполнила авиация.

Бобруйская.jpg

«В последние дни перед операцией мы отмечали большую нервозность противника…»

Как и соседние фронты, 1-й Белорусский генерала армии Константина Рокоссовского к началу операции «Багратион» создал значительный перевес сил и средств над войсками противника. «На бобруйском направлении, где должны были наступать четыре армии правого крыла нашего фронта, у противника было 131 тысяча человек, около 2.500 орудий и минометов, 356 танков и самоходных установок. Вражеские войска прикрывались с воздуха 700 самолетами», — свидетельствовал будущий Маршал Советского Союза в своей книге «Солдатский долг».

Наши ударные группировки — до 370 тысяч человек, огромный перевес в орудиях и минометах, двойной — в танках и САУ, внушительный — в авиации… Враг, получивший за день до этого удары под Витебском и Могилевом, ожидал скорое наступление и готовился. «В последние дни перед операцией мы отмечали большую нервозность противника, особенно перед нашим плацдармом за рекой Друть. Было заметно, что оборону там укрепляют день и ночь, несмотря на наш огонь», — вспоминал в книге «Годы и войны» командующий 3-й армии, тогда еще генерал-лейтенант Александр Горбатов. В глубине вражеской обороны Бобруйск и подступы к нему превратились в твердыню с сетью опорных пунктов. Согласно мартовской директиве № 11 Гитлера, Бобруйск назначался городом-крепостью (фестунгом) с отдельным гарнизоном.

Бомберы, пушкари, разведчики и «муравьи войны»…

Однако врагу это не помогло: тонны потраченного на инженерно-фортификационные сооружения железобетона были раскрошены нашей артиллерией и авиацией. В ночь на 24 июня авиация дальнего действия (АДД) сменила профиль: перестала работать по целям дальним и переключилась на объекты в непосредственной близости от фронта. «Всего по войскам и технике противника в начальный период операции наносили удар 1.314 самолетов», — такие грандиозные цифры привел в своей книге «Дальняя бомбардировочная» будущий Главный маршал авиации Александр Голованов. Краснозвездные машины били по выявленной разведкой целям. «Вскоре видны стали сотни огненных фонтанов и послышались взрывы. Всю ночь бомбила наша авиация. Артиллеристы отметили, что груз сбрасывается точно в намеченных районах», вспоминал Александр Горбатов в книге «Годы и войны».

При помощи фронтовой разведки, авиаразведки (сам Рокоссовский поднимался в небо на аэростате!) и звукоулавливающих батарей выявляли систему огня врага — и пристреливали орудия по целям. При помощи специальных подразделений «осколочников» пушкари вызывали огонь на себя для последующих замеров. По направлению прилета снарядов и мин, их углу соприкосновения с землей, размеру осколков, силе взрывной волны и дистанции разлета смертоносного железа выясняли, какие калибры и модификация артиллерии у немцев на этом участке фронта.

Под звуки канонады и бомбежки ночью и утром 24 июня 1944 года показали свое мастерство «муравьи войны» — саперы. Они «…проделали сотни проходов в минных полях и проволочных заграждениях для пехоты, танков и артиллерии, работая в непосредственной близости от противника, зачастую под… огнем», — вспоминал Александр Горбатов. Все вышеописанные мероприятия перед наступлением были «отполированы» напоследок разведкой боем. Для уменьшения потерь она была проведена перед самой атакой.

«Приходилось в буквальном смысле слова ползать на животе…»

В последние часы перед наступлением штаб 1-го Белорусского в очередной раз перепроверял свои расчеты. «Составлению плана предшествовала большая работа на местности, в особенности на переднем крае. Приходилось в буквальном смысле слова ползать на животе. …убедились в том, что на правом крыле фронта целесообразно нанести два удара с разных участков: один — силами 3-й и 48-й армий… на Бобруйск, Осиповичи, другой — силами 65-й и 28-й армий… в общем направлении на Слуцк. Причем оба удара должны быть главными. …мы шли на известное распыление сил, но в болотах Полесья… другого пути к успеху операции у нас не было» (Константин Рокоссовский «Солдатский долг»).

Вот как описывал начало атаки Красной Армии участник обороны «белорусского балкона» офицер-штабник Вернер Хаупт («Сражения группы армий «Центр»): «В эти же дни завершилась история 9-й армии. Ее правый фланг — 35-й армейский корпус… был разгромлен еще в первый день битвы. Его 134-я пехотная дивизия и 296-я пехотная дивизия были рассечены под Рогачевом и южнее от него. Русские танки запросто переправились через Друть. Немецкая артиллерия строительству переправы помешать не могла, так как у нее не было боеприпасов (спасибо ударам АДД и партизанам. — Авт.). Обойденная мощными танковыми батальонами пехота… смогла оказать серьезное сопротивление лишь в нескольких местах».

О безнадежности положения в журнале боевых действий своей части Хаупту вторил командир 35-го армейского корпуса генерал-лейтенант Лютцов: «24 июня 1944 года… после необычайно сильной артиллерийской сорокапятиминутной подготовки по всему фронту противник перешел в наступление. Атаку поддерживало большое количество штурмовой авиации… Линии связи были вскоре порваны, и командование дивизии оказалось без проводных средств связи со своими полками, соседними дивизиями и управлением 41-го танкового корпуса. Противнику, который еще во время артподготовки… ворвался в наши окопы, удалось глубоко вклиниться в нашу оборону».

Брошенная крепость

Войска левой ударной группировки (65-я и 28-я армии) за три дня освободили 50 населенных пунктов, форсировали Березину и Птичь. На реках им способствовали десанты, высаженные Днепровской военной флотилией (у Здудичей и в районе Скрыгалово — Конковичи). Правая ударная группировка (3-я и 48-я армии) продвигались медленнее из-за контрударов врага и широкой болотистой поймы Друти, но на второй день темп наступления наладился. Введенные в оба прорыва свежие механизированные части — 1-й гвардейский танковый корпус, 9 танковый корпус и конно-механизированная группа — разгромив ряд отступающих частей, замкнули кольцо вокруг немцев в окрестностях Бобруйска. Как полагали советские военачальники, в окружение попали 40 тысяч врагов. Однако, согласно уточненным данным (Рольф Хайнц, «Драма Восточного фронта 1944 года. Отступление группы армий «Центр» и Дэвид Гланц «Белоруссия 1944 — Советский генеральный штаб в действии»), все оказалось сложнее для обеих сторон. В котле диаметром в 25 километров оказалось почти вдвое большее число немцев — более 70 тысяч с вооружением и техникой. В состав окруженных влилась также часть получившего приказ на отступление гарнизона Бобруйска. «Комендант Бобруйска… сумел создать сильную круговую оборону. Были приспособлены под огневые точки дома, забаррикадированы улицы, на перекрестках врыты танки, подступы к городу тщательно заминированы», — высоко оценивал состояние крепости в своих мемуарах Константин Рокоссовский.

Кроме нецелесообразности защиты Бобруйска ввиду общего отступления, следует отметить неспособность оборонять его — сквозь город сплошным потоком шли отступающие части вермахта, гражданские организации и тыловые части. Они попросту дезорганизовали защитников, деморализовали их. «В Бобруйске (26 июня. — Авт.) в тот день уже царил хаос. Пехотинцы, артиллеристы, медсестры, саперы, обозные, связистки, генералы и тысячи раненых стихийно отходили в город, который уже жестоко бомбили советские штурмовики. Только энергичные офицеры сплачивали остатки своих подразделений и снова создавали боевые группы, которые кое-где и кое-как на окраине города готовились к обороне», — живописует разгром свидетель тех событий Вернер Хаупт. Остатки гарнизона крепости из 383-й пехотной дивизии, обладая самыми новыми образцами оружия и техники, уже не спасли ситуацию.

159 тонн бомб на голову врагу

Наступила последняя драма Бобруйской операции — более чем 70-тысячная масса людей, выстроившись в подобие колонны, тщетно пыталась пробиться к своим. Особенно сильные попытки прорваться к мостам через Березину немцы предприняли у деревни Титовка. Вот как описывал их в своих воспоминаниях «Пылающие берега» командир 108-й дивизии Пётр Теремов: «…Не менее двух тысяч вражеских солдат и офицеров при поддержке довольно сильного орудийного огня шли на наши позиции. В их гуще разрывались снаряды. Пулеметы выкашивали ряды. Фашисты шли, переступая через трупы своих солдат. Они шли на прорыв, не считаясь ни с чем… Это была безумная атака… в ней не было и тени воинской доблести. Гитлеровцы были в каком-то полушоковом состоянии. В движении этой огромной массы солдат было скорее животное упорство стада…».

Но компактная масса окруженных, подгоняемая наступающей на пятки Красной Армией, все же продавливала нашу оборону — западная стенка котла была недавно сформированной, тонкой. Тогда командование фронта вечером 27 июня нацелила на окруженных, скопившихся на небольшой площади, всю свободную фронтовую авиацию. «526 самолетов поднялись в воздух и в течение часа бомбили врага. Гитлеровцы выбегали из леса, метались по полянам, многие бросались вплавь через Березину, но и там не было спасения. Вскоре район, подвергшийся бомбардировке, представлял собой огромное кладбище…», — вспоминал Константин Рокоссовский. По свидетельству описи расхода боеприпасов 16-й воздушной армии 1-го Белорусского фронта из Центрального архива Министерства обороны (ЦАМО) России, по бобруйскому котлу было истрачено 159 тонн бомб. В районе удара потом нашли около 1.000 убитых, 6.000 автомашин и 300 тягачей, 3.000 повозок…

В погоне за остатками 9-й армии

Именно этот воздушный удар стал точкой невозврата: враг стал сдаваться крупными группами. Еще сохранившие присутствие духа оккупанты ценой больших потерь ненадолго отбили мост у Титовки — и частично прорвались на шоссе Титовка — Старцы. Также несколько крупных групп пехоты на технике проскочили вдоль Березины на север и на Сычевку. 1-я армейская мотострелковая бригада 1-го гвардейского танкового корпуса, замешкавшись с выдвижением по своему маршруту, оказалась в этом районе очень кстати. Встав на пути прорвавшихся, они перебили и взяли в плен до 7.000 гитлеровцев. Последние прорвавшиеся отряды фашистов в несколько тысяч человек были настигнуты у деревни Вербки на переправе через Волчанку. А также у деревни Октябрь, где они переправлялись через Свислочь. Окончательный распад и без того слабо организованного противника ускорился после пленения генералов Гофмейстера, Энгеля и Конради, полковника Кноха. Сев в один БТР, они неожиданно нарвались на нашу группу преследования и сдались. Последняя группа в 350 человек просочилась сквозь порядки советских частей и присоединилась к своим уже 30 июня. Котел выкипел до дна…

Вероника Данишевская, фото из открытых источников

В соответствии с постановлением исполкома...
В едином строю
Архив выпусков