Могилёвская операция 1944 года: бросок за Днепр

Войска 2-го Белорусского фронта страховали 1-й и 3-й Белорусские от возможных фланговых контрударов войск группы армий «Центр». Советские военачальники прекрасно помнили, чем заканчивались неприкрытые с боков атаки Красной Армии 1941–1942 годов… Однако у войск генерал-полковника Георгия Захарова была и своя сверхзадача: страхуя соседей, продвинуться на запад, захватив плацдарм для будущего броска на Минск, освободить Шклов, Быхов и, что важно, взять город-крепость Могилёв, держащий в кулаке пересечение железных и шоссейных дорог. Все эти цели были достигнуты в срок — с 23 по 28 июня 1944 года.

Самоуспокоенность, помноженная на непонимание

Успех операции объясняется не только незаметным сосредоточением сил Красной Армии. Сил у 2-го Белорусского фронта на начало наступления было сравнительно немного: 22 стрелковые дивизии, четыре танковые бригады, один танковый и десять самоходно-артиллерийских полков. Итого 320 тысяч человек при 500 самолетах. Ожидать чего-то особо опасного от таких сил врагу (семь пехотных и одна моторизованная дивизия на заранее обустроенных оборонительных позициях) не приходилось. Самоуспокоенность, помноженная на непонимание логики наступления, фашистов и подвела. Налеты дальней бомбардировочной авиации, авиаполков 4 ВА за шесть — десять дней до атаки также были оставлены без внимания.

Наступление началось для военачальников вермахта неожиданно. Вот как вспоминал те дни бывший командующий 4 ТА генерал пехоты фон Типпельскирх в своей книге «История Второй мировой войны»:

«…войска 2-го Белорусского фронта под командованием Захарова (начали наступление. — Авт.) против центра 4-й армии в направлении на Могилев. Здесь, особенно на могилевском направлении, русским также удалось вбить глубокие клинья, грозившие уже на следующий день принять характер прорывов. В район намечавшейся бреши восточнее Могилева был брошен резерв 4-й армии — находившаяся на пополнении дивизия, пригодная лишь для обороны. Просьбу командующего армии разрешить отход на так называемую прикрывающую позицию по Днепру командование группы армии 24 июня отклонило».

76_21.jpg

«Видите — на земле сплошная тень? Это авиация русских»

Успеху операции «Багратион» способствовала и спланированная разведка боем. Она, как и в Витебско-Оршанскую операцию, была проведена 22 июня. «Разведана огневая система обороны противника, уточнено расположение инженерных сооружений и заграждений противника… и дополнительно исследовано состояние р. Проня и ее поймы», — сообщает нам Алексей Исаев в своем труде «Операция «Багратион». «Сталинский блицкриг» в Белоруссии».

Грамотное управление ураганным по своей плотности огнем отмечали даже враги в журнале боевых действий 4 ТА: «Активность вражеской артиллерии — в первую очередь количество израсходованных боеприпасов и продолжительность ураганного огня — была существенно выше, чем в предыдущих сражениях. Управление артиллерийским огнем у противника стало более маневренным, к тому же в большей степени… уделялось внимание подавлению немецкой артиллерии». Центральный архив Министерства обороны (ЦАМО) России свидетельствует, что только гаубичных выстрелов калибра 122-мм было израсходовано 28.300 единиц, а гаубичных и пушечных калибра 152-мм — 11.600. И это — всего за два первых дня наступления!

Немаловажным фактором cтало господство советской авиации в небе. Именно летом 44-го в вермахте родилась грустная шутка: «Вы видите — птицам нет места в небе и они ходят пешком? Виной тому авиация союзников. Видите — на земле сплошная тень? Это авиация русских. Видите чистое небо над головой? А вот это уже — наше люфтваффе!» (сборник интервью Артёма Драбкина «Я дрался в СС и вермахте»). Статистика из сводки по 2-му Белорусскому вторит окопному юмору врага: авиация фронта 23 и 25 июня произвела 1.500 самолето-вылетов, в то время как зафиксирован всего 21 вражеский! Причем нашим не помешали даже внезапные ливни и дымка. Накопленный к 1944-му году опыт позволял пилотам-штурмовикам летать и удачно бомбить даже при видимости в 500 (!) метров практически с бреющего полета (150–200 метров). Именно так и сделали, например, летчики, ведомые майором Папкой из 46 гв. шап, разбомбив тяжелую артиллерию врага западнее деревни Радучи (Чаусский район Могилевщины). Ил‑2 и их истребительное прикрытие постоянно висели над полем боя, определяли очертание переднего края, движение войск, подход к врагу резервов, искали и уничтожали важные цели. «Земля» имела постоянную информацию о поле боя, а сухопутные войска — «зонтик» эффективной авиаподдержки.

76_22.jpg

О том, как майор Канарчик плацдарм спас

Сбитые со своих позиций немцы после нескольких контратак стали медленно отступать. Командир 4 ТА генерал-полковник Хейнрици, стараясь избежать ответственности за надвигающийся провал, не придумал ничего лучшего, как уйти… в отпуск на лечение! Сменивший его генерал пехоты фон Типпельскирх попытался оттянуть крах — отвел южный фланг армии, борющейся со 2-м Белорусским фронтом, за Днепр. Причем сделал это довольно организованно, ночью с 25 на 26 июня. Но передовые отряды 42 и 153 сд буквально на плечах врага форсировали Днепр и закрепились на его западном берегу у деревни с символичным названием Защита. Закрепить успех должна была специально предусмотренная мотомеханизированная группа генерал-лейтенанта Александра Тюрина. Однако та, не сумев преодолеть реку Басю, застряла на ее берегу. Казалось бы, нескольким батальонам двух наших дивизий и самому плацдарму вскоре придет конец — к месту высадки уже спешили вражеские танки… Сейчас они сбросят наш импровизированный десант в Днепр — и хорошо закрепятся на удобном берегу!

И тогда произошел тот счастливый пример боевой взаимовыручки, что часто бывали на фронте — закрепление на плацдарме вместо генерала Тюрина обеспечил командир 92 омпб майор Александр Канарчик. «…К тому моменту это был уже опытный командир, служивший в РККА с 1933 г., кавалер двух орденов Красной Звезды, орденов Богдана Хмельницкого и Отечественной войны двух степеней» — характеризует его Алексей Исаев. Наградной лист (офицер получил Золотую Звезду Героя Советского Союза), хранящийся в ЦАМО России, повествует нам о его подвиге. Получив приказ выдвинуться к плацдарму по шоссе Могилев — Орша, еще занятому врагом, он искусно организовал марш-бросок. Без прикрытия, имея лишь личное оружие — карабины, буквально прошел через игольное ушко. И провел под носом у врага 130 грузовиков двух понтонных парков, вышел к Днепру в районе Плещиц. Из наградного листа: «…под сильным огнем противника быстро навел переправу через р. Днепр в районе Добрейка, чем обеспечил переброску войск для закрепления и расширения плацдарма…». Его подчиненные возвели с 12.30 до 21.20 26 июня мост длиной 81 метр, грузоподъемностью 16 тонн. Рядом к 11.00 27 июня понтонеры выстроили еще одну 112-метровую переправу — для бронетехники. Этот подвиг решил дальнейший успех Могилевской операции — подошедшие советские войска рекой хлынули на западный берег Днепра.

Крепость, которую никто не хотел защищать

В соответствии с личной директивой Гитлера № 11 (март 1944 года) ряд наcеленных пунктов Беларуси превращался в импровизированные города-крепости (фестунги). И для них из состава группы армий «Центр» назначались гарнизоны. Так случилось и 26 июня: оборонять Могилев была направлена 12 пд без одного полка — остальные войска отступали к западу от города, на укрепленную линию «Медведь».

Но оборудован фестунг на берегу Днепра был наспех: так, например, в незащищенное хранилище боезапаса уже 26 июня попал снаряд — и ряд подразделений врага остался без патронов. Добавился и такой разрушающий оборону фактор, как деморализация гарнизона. Умирать в окружении никто не хотел. И между командованием 4 ТА и группой армии «Центр» началась дипломатическая игра. «Типпельскирх в 6.45 27 июня деликатно запросил: «Настоятельно необходимо решение, является ли Могилев крепостью?». То есть командующий армией переспрашивал в надежде, что генерал-фельдмаршал Буш одумается и отменит решение о «крепости», — поясняет эту коллизию Алексей Исаев.

Эта переписка велась фон Типпельскирхом не только ради спасения гарнизона. Он хотел сохранить дивизию для усиления своей отступающей 4 ТА, не желая терять ее, тем самым фактически игнорируя приказы фюрера. Буш понял хитрые маневры своих подчиненных и послал в 4 ТА своего штабного офицера с письменным приказом удерживать город. Этот вояж был своего рода демонстративным жестом: «Приказ держаться до последнего вам отдан и отменен не будет!». Офицер прибыл днем 27 июня, а к вечеру этого же дня войска 33-й, 49-й и 50-й армий окружили Могилев. Как только это случилось, комендант крепости генерал-майор Эрмансдорф и командир 12 пд генерал-лейтенант Бамлер сдались первой же советской части. Чем оказали Красной Армии неоценимую услугу: часть оставленных без руководства подразделений гарнизона также сразу сдалась. Другие, опять же игнорируя приказ о защите крепости любой ценой, отчаянно рвались из окружения на запад и юго-запад. Советские войска отбивали эти попытки, ведя приступ специально подготовленными штурмовыми группами, которые поддерживались САУ, танками и артиллерией. К вечеру 28 июня последняя группа немцев сдалась в районе вокзала — Могилев был освобожден. 10-тысячный гарнизон врага был повержен. В те же дни наши войска вошли в Шклов и Быхов.

Залпы 224 орудий Москвы возвестили об этой победе. Результатом операции стало освобождение большой территории Могилевщины, обеспечение действий соседних фронтов, возникновение бреши на юге группы армий «Центр». Это заложило первый кирпичик в фундамент успеха Минской операции 1944 года.

Вероника Данишевская, фото из открытых источников

Срочная — контракт — Сары-Шаган
Они никогда не забудут небо
Архив выпусков