Когда приходит почта полевая

Не знаю, кто автор популярной песни о почте полевой, и не помню, в каком фильме ее услышал. Но глубокой сутью ее строк, говорящих о том, что с ее приходом «солдат теплом далеким обогрет», проникался каждый раз, когда держал в руках письмо-треугольничек, полученное из дома. Первые из них получал еще в учебке, где постигал азы связи.

389856-15415-78861329-m750x740-ub21d7.jpg

Тогда было все понятно и с адресом получателя: Могилевская обл. ... и т. д. И отправителя: г. Брянск, ул. Красноармейская (дом, к сожалению, уже забыл, прошло-то 77 лет). Почтовые марки на солдатские письма тогда не наклеивали. Просто указывалось: «Солдатское — бесплатное». Не имели мы тогда понятия и об индексах. А вот штампик «Военной цензурой проверено» стоял непременно.

И очень часто адресат, развернув сложенный треугольником листок, находил в нем замазанное жирно тушью слово или несколько, а то и целые строки. Но делалось это аккуратно, чтобы в целом смысл сообщения был понятен. К этому все привык ли и даже не помышляли сетовать. Если кто и произносил расхожее: «Война все спишет», то про себя.

78451.jpg

В целом же эти тре угольнички всегда радовали сердце и душу солдата. Ведь они были хотя и незримой, но крепчайшей нитью, связывающей тебя с домом, родными и близкими. Приходили и такие, что бальзам лили на истосковавшееся молодое сердце. Ведь многие ребята получали послания не только типа «Добрый день или вечер...», но и более душевные, от которых внушительного веса катушка с кабелем казалась пушинкой и тяготы жизни фронтовой становились легче. Ну и само собой, ярость к врагу возрастала во много крат. А свои ответы добры молодцы, если не все, то большинство, заканчивали примерно так: «Вот разгромим супостата поганого, и я вернусь...».

c7fd36c8e596eeba59a6eecdc0540c3d.jpg

Летели эти письма, как птицы перелетные, во все уголки страны — туда и обратно. И не только письма, а и бандероли или посылочки небольшие с шапочками вязаными, теплыми рукавичками, а то и с расшитым носовым платочком. Во всех этих почтовых отправлениях, естественно, были адреса отправителя и получателя.

Скажем, если слал письма домой мой сослуживец горьковчанин Дмитрий Торопов, то указывал не только область, но и район, сельсовет, село — Шахунья. А обратный адрес у всех был одинаковый, отличающийся только буквой, к примеру, полевая почта 61381‐Р. Буква могла стоять и «А», и «Б», и т. д. Каждая рота полка имела свою букву, литеру. Здесь все должно быть безупречным — и расстановка цифр, и правильность их венчающей буквы.

foto(14).jpg

С Ф. И. О. было проще. Достаточно было указать только фамилию. А иногда приходили и письма- ребусы, адресованные, скажем, «Лучшему снайперу части». Чаще всего это были бандерольки
с рукавичками или теплыми носочками «от девушки из Ташкента». В таком случае получатель определялся с помощью замполита. Встречались послания даже без указания полевой почты. Вот тому пример: «Сталинград. Дом сержанта Павлова». На этот адрес шли письма и посылки даже тогда, когда сам Павлов после лечения попал к нам, на 1‐й Белорусский, и вместе со всеми готовился к штурму Берлина. Но то, что адресовывалось лично ему, все равно находило Павлова. Правда, к тому времени героя-сталинградца знала вся страна. О нем писали газеты, снимали документальный фильм.





Но в действующей армии были не сотни или тысячи, а миллионы воинов, менее известных, но всех их в одинаковой мере безупречно обслуживала почта полевая.

Занималась этим фельдъегерская служба. Структурно она входила в состав крупных воинских формирований, таких как армия. Ее персонал — несколько курьеров‐почтовиков — регулярно,

насколько позволяла боевая обстановка, объезжал все без исключения подчиненные части
и подразделения и всю собранную корреспонденцию сдавал на полевую почту, которая всегда находилась недалеко от линии фронта. Там все это сортировали прошедшие специальную подготовку люди и, не задерживая, отправляли дальше.

Полевая почта тоже нередко попадала под бомбежки и артобстрелы. Чаще других подвергали себя опасности курьеры. В истории хорошо известной в Беларуси 5‐й ударной армии был случай,

когда курьер, объехав все части и под разделения, вернулся на сортировочную верхом в седле на лошади с полной сумкой корреспонденции за плечами и... без головы — видно, срезало шальным осколком. О случае том ходила молва по всему переднему краю.

Наш полк почти весь был переведен с конной тяги на механизированную. Естественно, и полевую почту перевели с лошадей на автомобили, хотя и эта мера не давала гарантии полной безопасности почтовиков.

Это вместе со мной могли бы подтвердить мои сослуживцы Павел Ельцов, призывавшийся Чериковским РВК, Иван Василенко из деревни Волосовичи Чечерского района, Сергей Сипач, Афанасий Хоружий. Почему я ссылаюсь на них? В один из апрельских дней 1945‐го машина, завернувшая к нам в полк, чтобы забрать очередную корреспонденцию, по пути в дивизию попала под бомбежку и сгорела. Сгорела на глазах у многих из нас. А увозила она в числе прочих документов и наградные материалы на нас. Кому что было — не знаю. Хотя штабной писарь

и говорил про это. Но это уже мало кого интересовало. Сгорело — и все. Жалко было не орденов и медалей тех, а людей: и тех, что погибли, и тех, кто получил на них похоронки с трафаретным: «Пал смертью храбрых». А ведь до победы было рукой подать!

Как видите, были у почты полевой рядом с песенными радостными строчками и грустные, печальные.

Шла война народная. И уже близилось ее победное завершение...

Полковник в отставке Павел Ерошенко, участник Великой Отечественной войны, фото из открытых источников





Информация о наличии жилых помещений...
Официально
Архив выпусков