Этюды в багровых тонах…

Временная экспозиция серии картин «Цифры на сердце» Героя Беларуси, народного художника Беларуси участника Великой Отечественной войны Михаила Савицкого проходила в Белорусском государственном музее истории Великой Отечественной войны.

112_27.jpg

Она носит во многом автобиографический характер. В качестве военнопленного Красной Армии 20‑летний парень из деревни Звенячи Толочинского района Витебской области, раненый и изнуренный, был переправлен из Севастополя в пересыльный лагерь. Затем были филиалы Бухенвальда под Дюссельдорфом и Нордхаузеном, каменоломни Тюрингии, Дахау. Все, что он видел на протяжении трех лет, отражено на его полотнах с говорящими названиями «Эттерсберг — Голгофа XX века», «Побег», «Отбор», «Мадонна Биркенау»… Они — предупреждение всему человечеству, вечный укор малодушным и гимн храбрости тем, кто не пал духом, оказавшись за колючей проволокой…

Заглавное творение серии — «Узник 32815» — свое­образный автопортрет: с холста на нас смотрит юноша, постаревший сразу на десяток лет. Традиционная полосатая одежда заключенного имеет обозначения «К» и «L» — «концентрационный лагерь». Нашивка в виде красного перевернутого треугольника с буквой «R» означает, что узник — русский (советский). На шее, словно табличка раба Древнего Рима, жетон с личным номером. Фоном выступает тюремная решетка и назидательно-издевательская надпись, обычная для подобных мест заключения, — «Каждому свое». Взгляд молодого Савицкого — изможденный, но несломленный…

Не менее пронзительный холст «Летний театр». Он иллюстрирует одно из тех жутких сновидений, которые мучили художника всю его жизнь. «Летний театр» — именно так на жаргоне эсэсовцев именовалась яма для сожжения трупов, куда тела сгребались… бульдозерами. Печи крематориев не справлялись со своей функцией, и тогда на подмогу палачам приходили вспомогательные углубления с таким глумливым названием.

На картине тела жертв, сваленные в яму, светятся яркими тонами — они напоминают поверженные варварами античные мраморные статуи, олицетворяют попранные красоту и гармонию. Рядом — палачи: гротескно, звероподобно огрубленные эсэсовец-охранник и капо — его помощник из числа заключенных. Предатель явно пытается услужить своему начальнику, но это не поможет сохранить ему жизнь. В этом — мрачная ирония лагерей смерти.

Денис Трофимычев, «Ваяр»,

фото Вероники Данишевской

Партизанская биография Владимира Трутько
Проверка на дорогах
Архив выпусков