Феномен генерала армии Махмута Гареева

Жизненный путь военных и государственных деятелей является объектом постоянного внимания широкой научной общественности. Интересным объектом анализа для комплекса социально-гуманитарных наук выступают биографии выдающихся военачальников, в том числе М. В. Фрунзе, Г. К. Жукова, что по итогам многолетних и скрупулезных исследований убедительно раскрыл в одноименных работах Махмут Ахметович Гареев. Не меньшего внимания заслуживает насыщенная профессиональная деятельность самого автора трудов об упомянутых личностях. Актуальность военно-научного творчества М. А. Гареева определяется рядом исследовательских и практических (научно-внедренческих) вопросов. Прежде всего необходимостью знакомства нового поколения руководителей военно-научного комплекса Российской Федерации, исследователей, военных преподавателей с яркой и поучительной биографией легендарного ученого и военного деятеля, с его обширным вкладом в становление и развитие отечественной военной науки и мировой военно-научной мысли.

pic_32560d71_1.jpg

Как доказано социально-психологической наукой, механизм профессиональной социализации любой личности является многогранным. Среди его составляющих, повлиявших на интерес Махмута Ахметовича Гареева к военному делу и к военным знаниям, ощутимо просматриваются природные любознательность и пытливость; трудолюбие и настойчивость; положительное отношение родителей к образовательным потребностям сына; раннее проявление самостоятельности; учеба с полной самоотдачей; ярко выраженный интерес к военной тематике; стремление добиваться успехов; организаторские способности; готовность брать на себя ответственность. Перечисленные обстоятельства, а также социально-психологические условия способствовали формированию Махмута Гареева как целеустремленной и многогранной личности, что ярко проявилось в годы борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и с японскими милитаристами.

3.jpg

Министр обороны Российской Федерации Герой России  генерал армии Сергей Шойгу вручает 8 мая 2018 года орден Александра Невского президенту Академии военных наук Российской Федерации генералу армии М. А. Гарееву


На профессиональное становление и развитие Махмута Ахметовича Гареева как военного управленца, прошедшего все ступени командно-штабной работы, военного аналитика и исследователя оказали влияние несколько важных ключевых событий.

Первое. Фронтовой опыт службы на завершающем этапе войны в оперативном отделе штаба 35‑го стрелкового корпуса, а в дальнейшем — в штабе 5‑й армии 3‑го Белорусского фронта, что дало возможность непосредственно участвовать в разработке наступательных операций, подготовке конкретных предложений по повышению эффективности боевых действий в условиях лесистой местности при овладении укрепленными районами.

Второе. Изучение опыта боевых действий в период прохождения службы старшим офицером оперативного отдела штаба объединения Приморского военного округа. Данное обстоятельство в дальнейшем выделило Махмута Ахметовича среди многих российских военных историков‑фронтовиков, не имевших практики службы в специальных органах штабов по изучению опыта войны.

Третье. Защита кандидатской диссертации (1959) через несколько месяцев после окончания с отличием Военной академии Генерального штаба ВС СССР. Подготовленная за два года и успешно защищенная диссертация 36‑летним полковником стала первым свидетельством признания М. А. Гареева военно-научным сообществом страны. Подобное событие и сейчас является большой редкостью, как и факт первой научной публикации в военно-теоретическом журнале «Военная мысль» в те годы.

Четвертое. Наглядные успехи полковника М. А. Гареева в период командования учебной танковой дивизией. Этому предшествовали целенаправленные усилия молодого комдива, начавшего не с «закручивания гаек», а с самокритичной самооценки и с повышения собственной квалификации за счет дополнительного изучения курса учебной программы (по трем специальностям: «командир танка», «наводчик», «механик-водитель») с подключением офицеров дивизии в качестве персональных преподавателей в соответствии с индивидуальным расписанием на полгода, а также графиком зачетов и экзаменов «курсанта» М. А. Гареева. Комдиву удалось подготовиться к тому, чтобы заменить любого в танковом экипаже при выполнении сложных упражнений по вождению боевых машин и стрельбе по неподвижным и движущимся целям. Но самое главное — у командира учебно-танковой дивизии появилось право поднять выше планку требований к кандидатам, выдвигаемым на вышестоящие должности и для присвоения внеочередных офицерских званий.

2.jpg

Командующий войсками Белорусского военного округа генерал-полковник С.С. Маряхин вручает переходящее Красное знамя командиру 45-й учебно-танковой дивизии М. А. Гарееву


Нововведения М. А. Гареева в боевой подготовке быстро дали результаты, превратив учебную танковую дивизию в образцово‑показательное соединение и учебно-методический центр Вооруженных Сил СССР и армий стран — участников всего Варшавского договора.

По итогам тактических учений, сборов, научно-практических конференций стали рождаться новые идеи, определившие стратегические направления военного строительства в ВС СССР и в армиях стран социалистического содружества.

Таким образом, кандидат военных наук, депутат Верховного Совета Белорусской ССР Махмут Гареев, удостоившийся в 1967 году звания генерал-майор и награжденный еще одной высокой государственной наградой — орденом Красного Знамени, апробировал перспективные военно-научные подходы, выступив инициатором новых форм военно-патриотического воспитания граждан, включая участие в создании мемориального комплекса «Брестская крепость-герой».

1.jpg

Командир 36-й штурмовой отдельной бригады подполковник Гордеев (в центре), начальник штаба бригады подполковник Пономарёв (слева), начальник оперативного отделения бригады капитан Гареев. Май 1944 года, г. Витебск


Пятое. Служба в Генеральном штабе ВС СССР (1972–1989), когда с позиции начальника военно-научного управления Генерального штаба ВС СССР, заместителя начальника главного оперативного управления Генерального штаба с должности заместителя начальника Генерального штаба по научной и оперативной подготовке удалось интегрировать теоретические и практические подходы в оценке военного строительства и необходимых военно-политических изменений.

От непосредственного участия в боевых действиях, анализа и планирования боевых операций — к описанию опыта войны, к интеграции фронтовых впечатлений и ощущений с глубоким и беспощадным научным анализом в диссертационных исследованиях, к последующему синтезу потребностей военного строительства и военного управления с возможностями военной науки — такова служебная траектория военно-научного восхождения и развития М. А. Гареева.

Важным рубежом в военно-научном творчестве М. А. Гареева стала разработка комплекса исследовательских и практических задач, посвященных тактическим учениям и маневрам. Выполненную работу отличает опора на многочисленные исторические материалы досоветского периода, а также руководящие и нормативно-методические документы по учениям и маневрам РККА. Но самое главное — углубленный анализ приказов и директив командующих фронтами, а также иных информационных источников. Опираясь на обширный перечень документов, М. А. Гарееву удалось по-новому определить роль тактики в повышении боевого мастерства военнослужащих, ответив на основополагающие вопросы: «Каким образом Красная Армия, деморализованная в первые месяцы войны, не просто воспряла духом, но обрела боеспособность и стала к 1945 году самой непобедимой армией в Европе и в мире? Как это произошло?».

Першуткин 7-2019_Страница_3.jpg

Генерал-лейтенант М. А. Гареев (первый ряд, третий слева) на заседании редколлегии журнала «Военная мысль», 1975 год 


Не отрицая иных оценок и выводов, М. А. Гареев выделяет особую значимость боевой выучки в ходе военных действий как определяющего условия советской победы над вермахтом и квантунской армией. Так, если в первый период войны основное внимание при обучении войск уделялось подготовке и ведению оборонительного боя, уничтожению прорвавшихся танков противника, ведению боя в окружении и выходу из него, борьбе с танками и авиацией, то в последующий период — ведению наступления, особенно отработке вопросов прорыва обороны и ведения безостановочной атаки, ведению огня с ходу пехотой и танками, блокированию наиболее сильных опорных пунктов, дотов, дзотов, вводу в прорыв танковых соединений и частей, стремительному развитию успеха в глубину, а также обучению командиров и штабов твердому управлению войсками.

Конкретизируя факты, он признает, что и в прошлом в период военных кампаний в самых разных странах не прекращалась боевая подготовка войск, что всемирная история не знает другого примера, когда в действующей армии на протяжении всей войны проводилось бы обучение войск с таким напряжением, размахом, так целе­устремленно и плодотворно, как в Советской Армии в период Великой Отечественной войны. Использовались даже малейшие перерывы при стабилизации линии фронта, наличие малейших возможностей для проведения тактических учений. Данное обобщение обладает не только методологическим, но и стратегическим смыслом, подтверждаясь многочисленными фактами. Например, перед началом Белорусской, Львовско-Сандомирской, Ясско-Кишиневской, Маньчжурской и других операций с передовыми батальонами и частями, предназначенными для разведки боем и прорыва обороны, проводилось от 4 до 12

учений с привлечением всех приданных и поддерживающих артиллерийских, инженерных и других специальных частей, а в ряде случаев — и авиации.

Многие учения, подчеркивает М. А. Гареев, проводились с боевой стрельбой, причем расходовалось, например, в 5‑й гвардейской армии при подготовке к Сандомирско-Силезской операции почти половина боекомплектов. Это повысило эффективность боевых возможностей и обеспечило успех наступления. При проведении учений в период подготовки Белорусской операции части 4‑й и 42‑й гвардейских танковых бригад, получившие новые танки Т‑34 с 85‑мм орудиями, тренировались в стрельбе по трофейной бронетехнике на дальности прямого выстрела. Все это укрепляло у бойцов и командиров уверенность в своем оружии. Как показали последующие действия, личный состав подразделений смело вступал в единоборство с новейшими боевыми машинами противника. В период подготовки Восточно-Прусской операции 1945 года проводились учения по прорыву укрепленного района с использованием вражеских дотов, бое­вой техники и заграждений, захваченных нашими войсками. Обучение войск осуществлялось на основе обобщения боевого опыта.

Не только в штабах фронтов, но и в армиях, дивизиях и полках боевая подготовка и тематика тактических учений планировались довольно жестко. На период подготовки боя или операции и на каждое учение строго определялся перечень тактических задач, которые соединения и части должны были обязательно отработать. Большую роль в формировании сознательного отношения командиров и красноармейцев к боевой подготовке сыграли приказы, директивы и указания Верховного главнокомандования и Генерального штаба, командующих родами войск, переработка уставных документов в соответствии с опытом войны.

Для аргументации выдвигаемых положений М. А. Гареев, опираясь на факты, сделал ряд принципиальных обобщений.

Першуткин 7-2019_Страница_2.jpg

С маршалом артиллерии Г. Е. Передельским и генерал-полковником В. Ф. Толубко во время маневра «Запад-81»


Во‑первых, по уточнению масштабов проводимой в годы Великой Отечественной войны боевой подготовки. Так, к 1 января 1942 года только в запасных и учебных частях действующей армии боевой подготовкой было охвачено около полумиллиона человек. На 1 июля 1943 года находились в резерве Ставки и занимались боевой подготовкой (в основном проведением учений) 8 общевойсковых и 2 танковые армии.

Во‑вторых, по глубокому анализу оправдавшей себя практики подготовки и проведения тактических учений (по учебной программе объемом 100 часов учебного времени). В частности, в отношении интенсивной боевой подготовки в частях и со­единениях Первой гвардейской армии и двух-трех суточных учениях в период с 16 по 26 августа 1944 года с опорой на дополнительные материалы. Так, устраивались длительные переходы в горах, проводились штурмы высот, особое внимание обращалось на действия мелких групп, был создан и активно действовал полигон, что позволило с помощью тренировок закреплять конкретные навыки работы с материальной частью тяжелого стрелкового и артиллерийского вооружения, используя вьючные хозяйства. В сочетании с тренировками других подразделений и частей (саперных, тыловых, разведывательных) это обеспечило успех операции.

В‑третьих, по отражению итогов проводимых тактических учений и маневров в перерабатываемых нормативно-методических документах, в том числе в Полевом уставе РККА, в других наставлениях и рекомендациях, в проектах приказов Народного комиссариата обороны и других документах. Как отмечает Гареев, уже в 1942 году был разработан Боевой устав пехоты (БУП‑42). Осенью 1942 года были изданы приказы НКО № 306 об одно­эшелонном построении боевых порядков пехоты и № 325 о боевом применении танковых соединений и частей, а также об организации артиллерийского и авиационного наступления. В 1944 году были заново разработаны и переработаны Полевой и Боевой уставы пехоты, Руководство по форсированию рек, Руководство по действиям войск в горах, Наставление по прорыву позиционной обороны и другие наставления и инструкции, направляющие ведение боевых действий, подготовку соединений, частей, подразделений РККА.

Оперируя сравнительным материалом, генерал армии обращал внимание, что в вермахте не было переработано в ходе войны ни одного более или менее важного для войск устава, хотя боевые действия велись уже в течение шести лет, несмотря на значительное несоответствие военных уставов опыту военных действий. Этот и другие факты позволили ему исторически и логически подойти к принципиальным обобщениям, а несколько позже — к теории и практике общевойсковых учений, обозначив на научной основе критерии их оценки, раскрыв роль и возможность тактики как сложной, но важной формы повышения боеспособности войск.

Размышления и оценки М. А. Гареева по данной проблеме, сформулированные им несколько десятилетий назад, и сегодня сохраняют свою актуальность, а приведенные яркие примеры позволяют лучше понять значимость боевой подготовки в условиях Великой Отечественной войны, уяснить роль тактических учений в достижении перелома в борьбе с фашистскими захватчиками. Многопланово и подробно данная тема излагается в первой монографии М. А. Гареева «Тактические учения и маневры» (1977), работа над которой продолжалась около двух десятков лет.

В дальнейшем удалось расширить источниковую базу исследований при разработке научных основ учений и маневров уже с учетом опыта Советской Армии в 1950–1980‑х годах прошлого века. Данная проблематика получила развитие и обогащение в диссертационном исследовании на звание доктора военных наук, а также в монографии, посвященной общевойсковым учениям. Это позволяет говорить о значительном вкладе М. А. Гареева в военную науку и укрепление боеспособности Вооруженных Сил нашей страны.

Першуткин 7-2019_Страница_1.jpg

Встреча с чехословацкой делегацией в 45-й учебно-танковой дивизии (в/г Печин), 1968 год


С позиции современных задач, решаемых Вооруженными Силами РФ, глубже понимаешь тонкое замечание самого Махмута Ахметовича, высказанное несколько десятилетий назад, что всякое изменение характера боя и операций требует соответствующего изменения содержания и методов обучения. Главное — это правильно определить: чему учить войска и как их учить. Важно правильно определить методы обучения, в том числе проведения учений, позволяющих максимально приблизить обучающий процесс к требованиям боевой практики.

Если на рубеже 50–60‑х годов прошлого века М. А. Гареев, оперируя историческими фактами на основе анализа боевой подготовки войск, впервые в стране поставил и решил проблему внедрения в войсках современных методов обучения, создания новой полевой учебно-материальной базы, то в 80‑е годы он обосновал и обобщил новые военно-научные предложения по разработке, проведению военных операций, воздушно-наземных и воздушно-морских сражений, применению оперативно-маневренных групп армии и фронта, а также использованию иных новаций в области военной теории и практики.

В систему оперативной подготовки в 70–80‑х годах прошлого века стали внедряться подготовка и проведение опытных, экспериментальных учений по важнейшим проблемам военного искусства. Так, в серии маневров и учений Советской Армии и вооруженных сил стран Варшавского договора («Запад‑81», «Дозор‑86», «Восток‑84», «Осень‑88»), проверялись и отрабатывались новые проблемные вопросы стратегии и оперативного искусства, методики оперативной подготовки, учитывавшие в том числе теоретические и военно-практические наработки генерал-лейтенанта М. А. Гареева.

На маневрах 1981 года политическим руководителям СССР и государств Варшавского договора впервые было показано, на что способна и как должна применяться новейшая боевая и специальная техника в условиях возможного крупномасштабного военного конфликта. В той взрывоопасной международной обстановке диссертационные идеи и наработки М. А. Гареева воплощались в новые подходы и рекомендации, апробируемые с позиции военной науки в практику военного строительства в СССР.

Вклад генерала армии в развитие и обогащение военного строительства и военной науки в Российской Федерации обширен. Подтверждение тому — свыше 250 публикаций крупного исследователя, президента Академии военных наук России за шесть с лишним десятилетий (в том числе на английском, китайском, арабском, немецком языках), оценки и отзывы рецензентов, представителей разных отраслей науки, российской общественности.

Сергей Першуткин, журнал «Военная мысль» (специально для «Белорусской военной газеты. Во славу Родины»)

«Авиадартс»: точно в яблочко!
15 лет — во благо армии родной!
Архив выпусков