Вильнюсская наступательная операция 1944 года: провал «пожарного фюрера»

Эти бои второго этапа операции «Багратион» (5–20 июля 1944‑го) запомнились несколькими особенностями. В их ходе потерпели неудачу энергичные попытки стабилизировать прорванную часть советско-германского фронта, предпринятые новым командующим группой армий «Центр» генерал-фельдмаршалом Моделем. Едва сменив предыдущего — Буша, он развил против Красной Армии лихорадочную деятельность, которая, по замыслу противника, должна была дать результат уже в Западной Белоруссии — не пустить советские войска дальше рубежа Лида — Вильнюс. Под небелорусским именем операции — Вильнюсская — скрывается освобождение целого ряда населенных пунктов с родными названиями: Ивье, Ошмяны, Вороново, Щучин, Лида… Наконец, штурм столицы Литовской ССР стал своего рода демонстрацией умений и навыков, накопленных советскими войсками за время Белорусской стратегической наступательной операции. Красная Армия проявила свое искусство преодолевать хорошо подготовленную оборону врага в условиях городских боев.

Кандидат в «спасители»

Прозванный пожарным фюрера и львом обороны, Модель считался мастером оборонительных боевых действий. К лету 1944 года на его счету было более чем годичное удержание Ржевского выступа и планомерная его эвакуация весной 1943 года под ударами Красной Армии. Ему удалось остановить бегство немецко-фашистских войск под Нарвой и Псковом в начале 1944 года, на короткий срок отбить в апреле 1944 года украинский Тернополь. Правда, эти удачи перемежались провалами под Курском и Брянском, неудачами под Орлом и на Днепре в 1943‑м… Но нивелировать негативное впечатление от этих фиаско Моделю позволила вторая его особенность — задатки тонкого психолога. Он сумел подобрать себе в общении с фюрером правильную маску — образ этакого немудрящего вояки, грубого солдата-окопника, выбившегося в люди из низов благодаря уму и заслугам. Используя эту находку, Модель не просто добился личной симпатии Гитлера. Он ее деятельно эксплуатировал: регулярно обращался к нему напрямую через голову вышестоящих начальников, вызывая у помешанного на чинопочитании и субординации генералитета старой прусской закалки приступы злобы.

Модель мог запросто опротестовать мнение или приказ своего непосредственного руководства лично у фюрера и повернуть ситуацию по-своему. Причем умел подать свою бестактность под нужным соусом, создать благостную картинку: достойный генерал через голову выслужившейся бездари рубит правду-матку своему владыке — бывшему ефрейтору-окопнику Первой мировой. А уж тот, закаленный прошлой войной и терниями пути к власти, как никто способен понять душу военного гения. Из этих отношений исходило еще одно умение Моделя: он научился мастерски выбивать у фюрера резервы под свою команду даже в тех ситуациях, когда другому военачальнику их не дали бы вовсе. В этом он соперничал со своим даровитым коллегой — генерал-фельд­маршалом фон Манштейном.

«Я привез вам себя!»

Поэтому слова, которые бросил Модель в Лиде, прибыв 28 июня 1944 года в командование группы армий «Центр»: «Я привез вам себя!» (в смысле — приехал один со штабом, не более. — Авт.), были лишь фигурой речи. На самом деле он привез с собой несколько соединений, которые приказал перебросить на центральный участок восточного фронта, уточняет свидетель этого эпизода Вернер Хаупт в своей книге «Сражения группы армий «Центр». Вскоре подкрепления — десятки бригад и дивизий — буквально хлынули в Беларусь. Талант Моделя по выманиванию резервов упал на благодатную почву понимания «наверху», что положение нужно срочно спасать.

3.Центр взятого Вильнюса и брошенная техника оккупантов-2.jpg

Первые результаты не заставили себя долго ждать, свидетельствует Хаупт: «… фельдмаршалу Моделю западнее Минска снова удалось создать линию обороны, на которой расположились 4‑я, 5‑я и 12‑я танковые, 28‑я егерская, 50‑я и 170‑я пехотные дивизии, вокруг которых собирались остатки разгромленных частей». Но все старания оказались тщетны — рубежа, как подо Ржевом или Псковом, Красная Армия выстроить врагу не позволила. Уроки 1942–1944 годов дали свои плоды, свидетельствовал командующий 4 та вермахта фон Типпельскирх в своей книге «История Второй мировой войны»: «Русские армии с неослабевающей энергией стремились в самом зародыше ликвидировать все попытки немецких войск создать новый фронт, вбивая мощные клинья в направлении Барановичей, Вильнюса… Командование группы армий «Центр» пыталось отразить русские удары… в расчете на то, что прибытие новых сил позволит приостановить наступление противника. …2‑й и 4‑й армиям в ходе этих сдерживающих боев кое-как удавалось поддерживать между собою непрочную связь». Наконец авангарды Красной Армии подошли к наспех выстроенному рубежу Вильнюс — Лида, увязанному с реками Неман и Ошмянка. Задержись они тут хотя бы с неделю, прибывающие подкрепления из групп армий «Северная Украина» и «Север», из Польши и рейха намертво запечатали бы прореху в Восточном фронте.

Белорусский маршрут Вильнюсской операции

1.Карта Вильнюсской операции 1944 г..jpg

Ставка Верховного главнокомандования понимала это: к стыку границ Беларуси, Польши и Литвы были прикованы взоры лучших стратегов Красной Армии. Готовился не просто срыв планов Моделя — горизонт планирования действий советских военачальников простирался и на территорию самого рейха. «Верховный главнокомандующий… потребовал ни в коем случае не прекращать наступления наличными силами. …Тем самым Южная Литва (Вильнюс, Каунас, Принеманье) поступала «в распоряжение» Черняховского как опорная территория для действий против Восточной Пруссии» (Александр Василевский, «Дело всей жизни»).

Памятуя о глобальном замысле, командующий 3‑м Белорусским фронтом взялся за локальное решение поставленных перед ним задач. Вильнюсская операция как продолжение Витебско-Оршанской и Минской стала обретать реальные очертания, причем «на бегу», без оперативной паузы. Вот как вспоминал часы накануне операции командующий 11-й гвардейской армией генерал-лейтенант Кузьма Галицкий («Годы суровых испытаний. 1941–1944 (записки командующего армией)»: «Еще 4 июля директивой Ставки перед 3‑м Белорусским фронтом была поставлена задача развивать наступление, с тем чтобы 10 –12 июля овладеть Вильнюсом и Лидой, а в дальнейшем — выйти на Неман и форсировать его… В направлении Лиды должны были наступать 3‑й гвардейский кавалерийский корпус и 31‑я армия с 2‑м гвардейским Тацинским танковым корпусом». Как видно, продвижение в сторону города на реке Лидее по важности было поставлено в один ряд с рывком на Вильнюс.

Пускай вражеская оборона была выстроена наспех, а выдвинутые на ее защиту семь дивизий (из них две танковые) плюс три артпоплка — итого 40 тысяч человек — имели в своем составе ряд слабых полицейских и охранных частей. С запада по транспортным артериям к ним шли подкрепления. И линия обороны вскоре рискует быть усиленной зарекомендовавшими себя частями вроде танковой дивизии «Великая Германия» и 11‑й моторизованной добровольческой панцергренадерской дивизии СС «Нордланд». Элитой вермахта! Поэтому к прорыву этого барьера южное крыло 3‑го Белорусского фронта (более 100 тысяч человек) готовилось основательно, но быстро.

Читаем воспоминания Галицкого дальше: «В течение ночи войска армии вели разведку противника, местности и целей для ведения артиллерийского огня. Уточнялись решения командиров корпусов, дивизий и полков на наступление, создавалась группировка сил для прорыва… Одновременно орудия и минометы выдвигались на огневые позиции и вели пристрелку, подвозились боеприпасы. Буквально в течение 4–5 часов были закончены все приготовления».

Молнией — к Неману!

Наступлению предшествовал бомбовый удар нашей авиации по вражеской обороне. В 10 часов 30 минут началась получасовая артиллерийская подготовка. После ее окончания войска пошли в атаку. Преодолевая упорное сопротивление гитлеровцев, части 11‑й гвардейской армии к полудню прорвали на многих участках передний край обороны. «...Бой возобновился с новой силой в 18 часов, когда дивизии… были усилены подошедшей артиллерией РВГК. После нескольких коротких, но мощных огневых налетов, нанесших противнику большие потери, наши части вновь пошли вперед. Прорвав оборонительный рубеж по всему фронту, они к исходу дня продвинулись в глубину на 8–10 км, вышли к Ошмянам».

Долгой обороны, на построение которой так уповал Модель, не получилось. 7 июля с ходу были взяты Ошмяны и Мир, 8–12 июля — Любча, Ивье, Лида, Вороново, Щучин… 24 июля (совместно с войсками 2‑го Белорусского фронта) вслед за правобережной полностью освобождена левобережная часть Гродно.

Тем временем основные силы 3‑го Белорусского устремились к городу-крепости Вильнюсу на помощь польским повстанцам, уже захватившим часть города. Только 1/5 от численности вражеского гарнизона (немцы и литовские националисты) вырвалась из окружения. 13 июля Вильнюс был окончательно взят с потерями ниже чувствительных благодаря грамотному сочетанию действий штурмовых инженерно-саперных бригад (широко использовавших огнеметы и подрывные заряды), авиации, танков и САУ, артиллерии. Это мастерство было отточено во время блестящих, сравнительно малокровных боев при штурмах Могилева, Полоцка, Витебска, Бобруйска, Минска и Орши.

Таким образом, 3‑й Белорусский фронт отсрочил формирование устойчивой линии советско-германского фронта почти на два месяца. Захватил плацдармы за Неманом для будущего вторжения в глубь Прибалтики с выходом в Восточную Пруссию.

Вероника Данишевская,

фото из открытых источников

Если человек хочет развиваться, ничто ему не...
Нет ближе и роднее…
Архив выпусков